Темного уже покачивало от переедания.

— Так значит, наш подопечный жив за счет смертей этих двоих?

— Как и весь Мир за счет жертвы Иисуса. — Светлый расправил крылья, ослепив копьеносца, метнувшего свой смертоносный груз в подопечного, окончательно растерявшегося в суматохе сражения. Древко просвистело мимо уха и пробило латы лучника из второй шеренги.

— Не Иуде ли, в таком случае, обязан своим величием Иисус? — подмигнул Светлому Темный, на что тот согласно кивнул головой.

— В точку. Именно Иуда показал Христу, каким он стал бы, если бы предал Отца Небесного. Сам Иисус, как Сын Божий, не мог совершить акт предательства и через Иуду «получил» нужный опыт.

— Сложно как-то у вас, светлоликих, — проворчал Темный, рассекая воздух мечом, отбить выпад сарацина слева. — Враг вроде бы и не враг, чертовщина, да и только.

…Я начал уставать, пара случайно поверженных противников лишила меня сил, меч, как и щит, двигались практически без моего участия, хотя и достаточно эффективно, но наседавший слева сарацин оказался опытным воином и, видимо, закусив на меня, не желал переключаться на других освободителей Гроба Господня. Его короткие, резкие выпады участились, а удары крепли, я только защищался, и исход этой схватки был ясен нам обоим…

— Подопечному, похоже, конец. — Темный недовольно поморщился, разглядывая на вражеской сабле своего напыщенного коллегу, улыбающегося во всю свою черномазую физиономию.

Светлый, напротив, вел себя спокойно.

— Иуда «уравновешивал» Христа, он обеспечивал Его пребывание/существование как Чистой Любви на земле, не приспособленной на тот момент для полного торжества Света.

— Значит ли это, что подопечный не удостоился своего Иуды? — Темный хлопнул ладонью о ладонь двойнику на сарацинском оружии, и оба меча высекли искры.

Вместо ответа Светлый произнес, вопреки имеющей место трагической мизансцены, задумчиво и неторопливо:

— «Перекаченный» любовью мир становится… адом. Любовь приторможенная, запрессованная, нерозданная трансформируется в энергии антимира. Энергия любви без движения гниет. Невозлюбивший ближнего не возлюблен им в ответ.

После этих слов Светлый опустил щит и кривая сабля неверного рассекла мое горло. С победоносным воплем сарацин перешагнул безжизненное тело и тут же нарвался на выставленное копье…

А я, неожиданно воспарив над лежащей в неестественной позе оболочкой, обряженной в кольчугу и накидку с крестом, с застывшим изумлением во взоре, присоединился к парочке «летучих мышей», без умолку трещащих на протяжении этой невероятно короткой (для меня) бойни в поисках Иисуса Христа.

— Недолог век борца за справедливость, — вместо приветствия прохихикал Темный.

— Не пугайся, дорогая душа, — успокоил меня Светлый. — Ты снова дома.

— Как и не уходил, — язвительно хмыкнул Темный. — Здесь-то уж сможешь раскрыться сам. — И красноречиво посмотрел на Светлого, имея в виду опущенный им не вовремя щит.

— Душа раскрывается в общении (энергообмене) с другими душами, здесь, в уединении, твой единственный собеседник — Бог. — Светлый улыбался, но как-то скованно, почти печально.

— В уединении? — воскликнул я. — А как же вы?

— Мы доведем до Врат Небесного Иерусалима и покинем тебя. — Темный развел когтистыми лапами.

— Но почему? — Я переводил взгляд с одного на другого, пытаясь сказать им: «Не бросайте меня, мне страшно».

— Там заканчивается дуальность. — Светлый укрыл меня белыми крылами, отчего сразу стало тепло и спокойно. — Иисус вне ее.

— Достоин ли я лицезреть Христа? — с тревогой в голосе обратился я к Светлому.

Мягкие, светящиеся крылья сомкнулись надо мной еще сильнее.

— И да и нет. Но если Врата раскроются пред тобой и войдешь в Храм Его, все равно грехи твои не позволят заговорить с Иисусом, сможешь только молчать в присутствии Его.

— Коли случится мне стать гостем Христа, что принести в дар Ему? — Мое беспокойство грозило перерасти в панику.

— Не забудь подвязать подарок голубой ленточкой, — заржал Темный, громко хлопая себя по бокам черными крыльями из железных чешуек вместо перьев.

— Не забывай, — Светлый ласково улыбнулся. — Через дары материальные познается самость, через дары любви — сама душа. Этого знания тебе будет достаточно для подарка Христу. Мы пришли.

Белые крыла распахнулись, и передо мной воссияли Врата Небесного Иерусалима, напоминавшие отражение солнца в чистой воде, если смотреть в нее непрерывно.

— Что мне делать? — спросил я обреченно, необъяснимый страх проникал в сознание с каждым мгновением в этом родном, по заверениям моих спутников, но незнакомом, по моим личным ощущениям, месте.