– Богохульники! – Возглас Химата будто рассек мое сознание надвое. Что же будет дальше? В ожидании еще больших несчастий я облизал с губ остатки последнего съедобного снаряда и протер в креме дырочки для глаз.

Химат стоял во главе огромной толпы в монашеских одеяниях. Наверно, тут собрались не менее ста отшельников. И все они неотрывно смотрели на меня и на Киллера. Может, наша стычка помешала представлению?

Я был рад, что хоть что-то на время остановило Киллера. Однако, взглянув на угрюмо выдвинутые подбородки и холодные глаза отшельников, почувствовал, что ничего хорошего ждать не приходится.

– Богохульники! – повторил Химат, гневно переводя взгляд с Киллера на меня и обратно. – Вы тяжко согрешили. Вы использовали съестное в греховных целях. Наглые язычники, вы осквернили нашу выпечку!

– Осквернили выпечку! – вторила толпа отшельников.

Химат сокрушенно покачал головой и возвел очи горе:

– Иногда я теряю бдительность! – У него стоял комок в горле от волнения. – Мое природное дружелюбие заставляет меня забыть осторожность. Я приглашаю людей в гости и всего лишь прошу их следовать нашим обычаям.

– Нашим обычаям!

– И что же я получаю в благодарность? – Химат замахал руками, как ветряная мельница. – Я, который дал обет молчания на двадцать лет, но из сочувствия к вам подобным смог выдержать лишь шесть недель! Да, да, к вам! Мы вводим вас в наши дома, предлагаем вам лучшее из всего, что имеем, а вы, вы… Топчете ногами самое имя Плауга Умеренно Всемогущего!

– Умеренно Всемогущего! – подвывали остальные.

– Честное слово, – Эбенезум встал между мною и ордой разгневанных отшельников, – мы все очень сожалеем, что нарушили ритуал вашей секты. Но мы новички, не слишком искушенные в тонкостях местных обычаев. Я, например, сейчас выздоравливаю от долгой и тяжелой болезни и много сплю. Вот этот могучий рыцарь рядом со мной находится во власти своего заколдованного оружия и за себя не отвечает. Что до моего ученика, то он еще мальчик и не достиг зрелости. Нельзя осуждать его за мелкие шалости. И главное, у нас, у всех троих, и в мыслях не было как-либо вас оскорбить. – Он деликатно кашлянул в кулак. – Что до этого господина в черном… пусть он ответит за себя сам.

Киллер сверкнул глазами на Эбенезума:

– Значит, вы так легко отказываетесь от нашего соглашения? Что ж! Я вам отвечу! – Он достал из-за спины огромный пирог, по площади равный поверхности стола.

Толпа разом издала возглас ужаса. Сквозь железные пальцы Киллера сочилась абрикосовая начинка.

– Хватит! – возопил Химат. – С меня довольно! Взять их!

В мгновение ока дюжина монахов накинулась на Киллера. Еще одна группа захвата смела Эбенезума и окружила меня. Через секунду мы с Эбенезумом уже стояли рядом с закрученными за спины руками. Перед нами возвышался Химат.

– А теперь слушайте, нечестивцы! Я расскажу вам о суде Плауга, да будет благословенно его в Меру Славное Имя!

– В Меру Славное Имя! – поддержала толпа.

– В нашей секте строгие, но справедливые законы, – продолжал Химат. – Прежде чем казнить, мы подвергнем вас испытанию, и если вы его выдержите, то, возможно, будете помилованы. У нас три испытания. Первое – водой.

– Испытание водой, – повторил хор.

– К сожалению, мы живем в лесах, а здесь очень мало рек, озер и даже канав, пригодных для этого испытания.

– Пригодных для испытания, – повторили отшельники.

Химат потер руки:

– Следующее, наше любимое, – испытание огнем!

– Испытание огнем! – радостно взвыли монахи.

– Но, к сожалению, у него есть побочные действия. Частенько пламя выходит из-под контроля, и тогда наше жилище тоже сгорает.

– Тоже сгорает, – разочарованно подпел хор.

– Третье испытание куда лучше! К тому же оно вполне в духе Плауга, да не померкнет его Расплывчатая Слава!

– Расплывчатая Слава!

Химат наклонился ко мне так близко, что я чувствовал его сладкое дыхание:

– А теперь, нарушители спокойствия, вы узнаете самое главное. Вам придется пройти испытание… заварным кремом!

– Испытание заварным кремом! – повторила толпа.

Множество рук схватили меня и втащили на сцену, за занавес. Последний, кого я увидел, был Эбенезум. Он махал мне рукой. Ни его, ни Хендрика никуда не волокли. Должно быть, потому, что я был весь вымазан в креме, а они – нет.

Значит, Эбенезум остался на свободе и придет на выручку!

Меня поглотила тьма.