— Он принёс мне убытки, — пробормотал торговец.

— Твои убытки это не моя проблема, — сказал я. — Четыре пенни. Вот что я тебе предлагаю.

Вся мелочь, что завалялась у меня после пьянки в таверне и расчётов за корабль.

— Ты насмехаешься надо мной, северянин? — вспыхнул работорговец. — Я кликну стражу! Подите прочь, не мешайте мне торговать!

— Я передумал, — хмыкнул я, почесав подбородок. — Я предложу тебе гораздо больше.

— Что? — глаза работорговца вновь заблестели.

— Твою жизнь, — произнёс я. — В обмен на него.

— Поди прочь! Стража! — завопил работорговец, но я уже бросился к помосту.

Топор сам скользнул мне в руку, и я рубанул по цепи, соединяющей Эйрика с остальными рабами, и дрянное железо лопнуло. Эйрик Гудредсон тут же кинулся на работорговца, накидывая на его шею обрывок цепи и начиная его душить.

— Бранд! — воскликнул кузен, и я обернулся.

К нам уже мчалась стража.

Скидбладнир — мифический корабль богов, в любую погоду идущий под попутным ветром и при необходимости складывающийся до размеров платка.

Эйрик Гудредсон свернул шею этому работорговцу, словно цыплёнку, спрыгнул с помоста и хищным взором окинул толпу, сквозь которую пробирались служители порядка, активно распихивая горожан локтями.

— Уходим! — приказал я.

Никаких других вариантов попросту не оставалось, общаться с законниками и платить виру, которую нам неизбежно назначат, дураков не было. И мы припустили бегом, направляясь к «Морскому соколу» и пытаясь оторваться от погони.

Я на ходу сорвал с себя плащ и накинул на Эйрика, чтобы его белая кожа не сверкала посреди городской серости, и тот благодарно кивнул. Торбьерн, Хромунд и Кеолвульф бежали следом, и коза, подскакивая на плечах моего трэлла, жалобно блеяла.

— Бранд, ты чего наделал? — возмущённо спросил кузен.

— Видимо, как всегда, какую-то глупость! — засмеялся я.

Ситуация меня скорее забавляла, чем пугала. Я знал, что совершил хороший поступок, пусть даже немного противозаконный.

— Стоять! Задержите их! — доносилось нам в спины, но догнать нас местные законники не могли или скорее боялись, следуя за нами небольшой кучкой.

Мы двигались самым коротким путём к пристани, и кембриджские горожане расступались у нас на пути, даже и не думая нас задерживать. Дураков не было.

— Гуннстейн! Отчаливай! — прокричал я, едва завидев фигуры норманнов на пристани.

В конце концов, всё, что нам нужно было сделать в Кембридже, мы сделали. Кажется. Добычу продали, корабль купили.

Викинги засуетились, начали готовиться к отплытию, несколько человек, наоборот, высыпали на сушу со щитами и копьями, готовые в случае заварушки сразу же прийти к нам на помощь.

Кольчуга шелестела на бегу, как чешуя, отдавливая плечи своим весом, мокрая кембриджская грязь скользила под сапогами, шлем, который я нахлобучил на голову, съехал на нос, наполовину перекрывая обзор, но я продолжал бежать, уверенный, что мои спутники делают то же самое.

Наконец, мы добрались до деревянных мостков, пробежали мимо наших караульных и сходу запрыгнули на борт, а вслед за нами начали запрыгивать и те, кто оставался на берегу.

— Что произошло? — крикнул Вестгейр. — Кто это такой?

Я ничего не ответил, пытаясь отдышаться после этого марафона. Швартовы уже отдали, гребцы оттолкнулись вёслами от пристани и течение начало сносить «Морского сокола» на середину реки. Мы снова были в безопасности. Если саксы не начнут стрелять из луков, конечно. Но до этого вряд ли дойдёт.

— Воры! Убийцы! — завопили с берега, отвечая вместо меня.

— Что у вас стряслось? — спросил Гуннстейн.

— Это всё Бранд! — тут же заложил меня кузен.

Эйрик осмотрелся по сторонам.

— Чтоб мне провалиться… Это же «Морской сокол»! — произнёс он, хватаясь за высокий борт. — Что они сделали с моим кораблём…

— Кто ты такой? — нахмурился Гуннстейн. — Что вообще происходит?

— Я — Эйрик Гудредсон из Фьядрюндаланда! — представился Эйрик. — А это — мой драккар!

— Наш драккар, — поправил его Асмунд.

— Конечно, конечно! — закивал Эйрик. — А вот этот юноша спас меня из лап работорговца, за что я ему бесконечно благодарен…

— Бранд Храфнсон, — сказал я, понимая, что он даже не в курсе, как меня зовут.

Он подошёл ко мне и сначала крепко пожал мою руку, а потом обнял в порыве чувств. Я неловко похлопал его по своему же плащу.

— Это мой драккар, — заявил Эйрик, но тут же исправился. — Был. И я проклинаю тот день, когда мы встали на стоянку в устье Грейт-Уза.