— Ни за что, — все, что сумел выдавить он.

Клинок вернулся в ладонь. Опустив взгляд, я увидела, что наполняющая его тьма просачивается наружу и обнимает мою руку, словно перчатка, сотканная из нефти. Пальцы до боли сжимали рукоять клинка. Кулак подрагивал.

«Зарежь его, — советовал голос где-то в подсознании. — Накажи за все, что он сотворил».

Я хотела этого. Перед внутренним взором предстала картина, как я собственными руками уничтожаю Льва. Распарываю брюхо. Горло. Словно в кадрах из кинофильма, видела, как вонзаю клинок в тело, не задумываясь о том, куда целюсь, просто кромсаю полумертвую тушу, а зверь стонет и дергается в конвульсиях, его горячая вязкая кровь льется рекой из каждой нанесенной раны. А я продолжаю бить. Лишь мысленный образ. Но я жаждала, чтобы он воплотился в реальность. Все возможно. Всего-то и нужно, что сделать это.

Но потом до слуха донесся другой голос — он был настоящим и звучал откуда-то издалека, не в моей голове. Нежный и мелодичный, тихий, практически шепот. Говорила Озма.

— Вернись, — просто попросила она.

Никогда нельзя быть уверенной, что имеет в виду принцесса. На этот раз невозможно было даже понять, ко мне ли она обращается. Но что-то заставило меня вернуться обратно на землю. Повернув голову, я увидела, что принцесса вышла из защитной оболочки и стояла всего в паре футов от нас. Ее сияющие глаза смотрели на меня с грустью и глубоким, почти сестринским участием.

Тогда-то я и вспомнила, что вступила в битву со Львом не ради того, чтобы наказать его. Как бы мне ни хотелось воплотить в жизнь фантазии о мести, нужно было помнить: все, что я делаю, предназначено для иной, высшей цели. И как бы я ни желала убить Льва — тело все еще кричало, прося крови, — я знала, что не все так просто. У этого зверя есть кое-что важное.

Воспоминания нахлынули, будто давно позабытый сон, вдруг затопивший сознание при виде совершенно незначительной детали.

Сердце Железного Дровосека. Храбрость Льва. Мозги Страшилы.

В случае с Дровосеком и Страшилой все очевидно. Сердце и мозги. Но где Лев прячет храбрость?

Я посмотрела на зверя, лежащего на земле. Он проиграл: потрепанный, истекающий кровью, с выбитыми зубами и ранами по всему телу. Его искореженный хвост подрагивал, а повязанная у самой кисточки тоненькая ленточка пропиталась кровью. В тот момент в голову пришла мысль, что с ним происходит что-то странное. Хвост. Вокруг него был какой-то сияющий ореол. Тревожная золотистая аура, такая бледная, что была почти незаметна. Я пригляделась.

И как можно было не заметить этого раньше? Хвост даже не был настоящим! Синтетический, мягкий, из войлока и набивки, словно кукольный. Он был пришит к телу Льва неряшливыми стежками крест-накрест. Не родной хвост, с которым зверь родился. Конечно же, ведь храбрость дал ему Волшебник!

Я отрезала хвост одним быстрым плавным движением. Послышался пронзительный свист, будто из надутого шарика тонкой струйкой выпускали воздух. Лев слабо хныкнул.

Когда я подняла хвост с земли, тот принялся неистово извиваться. Я опустила взгляд на Льва, чтобы проверить свою правоту. Тот скорчился на земле, закрыв голову лапами. Что ж, вскоре он освободится от страданий. Я подняла клинок над головой и приготовилась избавиться от зверя.

Я вспомнила обо всем, что он натворил, — обо всех невинных жертвах, которых Лев запугивал и пытал, будучи ударной силой Дороти. Подумала о тех, кого он убил. О Герт. Звездочке. И о людях, которых я даже не знала, — о семье Нокса, например. Льву не нужны были для этого причины. Он убивал только из наслаждения. Потому что это было весело. Потому что Дороти так сказала.

Рука над головой была готова к удару, лезвие полыхало магией. Я поняла вдруг, что за время битвы и так помрачневшее небо затянулось зловещей пеленой облаков.

Казалось, я тому причиной. Будто бы все вокруг переняло частичку злости и тьмы, заполняющих душу. В это мгновение я боялась сама себя. Но этот страх не шел ни в какое сравнение с ужасом трусливого Льва.

— Пожалуйста, не убивайте меня, — прохрипел он, заплакав. Могучий зверь свернулся на земле в плотный клубок и закрыл лапами морду.

Сейчас, когда он стал таким, сложно было представить, что это существо вообще способно на все те ужасы, в которые он поверг Страну Оз. Без своей храбрости Лев оказался слабаком. Но теперь эта храбрость в моих руках. Хвост обвивал руку подобно браслету. Лев стал совершенно безобиден, зато я чувствовала мощь. Возможно, даже абсолютное бесстрашие. Безрассудство. Руки и одежда были алыми от крови, даже волосы искупались в ней. Вдалеке послышалось одинокое чириканье.

Мои плечи поникли. Я сделала глубокий жадный вздох. Клинок выпал из захвата, и в то же мгновение тучи разошлись, а на небе вновь засияло солнце. Меня всю трясло, когда магия, которая переполняла тело во время боя, потихоньку начала рассеиваться.

Всего на мгновение в голове возник образ матери. Какой хрупкой она была, когда возвращалась после очередного запоя! Вспомнились все те случаи, когда она пыталась привести себя в порядок, а я всячески пробовала ей помочь. Но все ее попытки были тщетны.