Я вновь устремил взгляд на женщину, которая когда-то была со мной. Простой? Неиспорченный? Слова Эли наконец начали доходить до моего разгоряченного сознания. Как причудливо сплетаются судьбы! Когда мы встретились с ней впервые, в Лесу Волшебника, ее привлекали именно моя опытность и знание жизни. А теперь ее влечет ко мне потому, что я напоминаю ей о доме.

Эли опять повернулась ко мне. Глаза ее возбужденно горели. Она поцеловала меня прямо в губы.

– Как я выгляжу? – спросила она взволнованно. – Все в порядке? Мне уже пора на сцену!

Еле дыша от восторга, я наконец выдавил:

– Да, Эли! Она поднялась:

– Ну ладно. Хьюберт! Сейчас мы им покажем!

Я встряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. Разумеется, чрезвычайно приятно получать подобные знаки внимания от женщины, а тем более такой красивой, как Эли, но есть в этом что-то предосудительное. Я, кажется, о ком-то позабыл. И вдруг вспомнил:

– Нори!

В горле у меня встал ком. Я понял, что должен немедленно перестать думать об Эли. Ведь я дал слово другой!

Публика между тем разошлась дальше некуда. Вопли «АСМИФЖИС!» и «Давайте поджарим дракона!» долетали до меня все чаще.

Хьюберт прервал свои фокусы.

– Ну ладно, друзья! – крикнул он публике. – Хотите чего-нибудь свеженького?

Толпа ответила нестройным воплем.

– Хотите чего-нибудь возбуждающего? – продолжал дракон.

Ответный хор стал немного дружнее.

– Тогда как насчет этого? Пожалуйте на сцену, мадемуазель!

Эли выбежала на сцену и встала бок о бок с драконом. Вместе они грянули песню:

И Эли принялась выделывать коленца какого-то замысловатого танца прямо между передними лапами дракона, а он в качестве музыкального сопровождения продолжал напевать без слов.

– Проклятие! – изрек Хендрик. – Нам пора готовиться к отступлению! – Наблюдая сквозь полузакрытые глаза за зрителями, он нервно ощупывал свой бесценный Головолом. – Мне лично этот план не представляется столь уж простым.

Снаркс в знак согласия кивнул зеленой головой:

– Вот уж не думал, что кончу свои дни жертвой водевиля.

– Не вешайте нос, ребята! – пропищал голосок у нас под ногами. – Не забудьте, с вами – брауни! – И он тоже изобразил несколько па в такт мелодии, которую напевал Хьюберт. – Не только на дракона можно положиться. У меняв запасе еще найдется для вас желание-другое!

– Вунтвор? – окликнул меня из ботинка Эбенезум. – Что там происходит?

Тут до меня наконец дошло, что учитель, сидя внутри произведения сапожного искусства брауни, не слышал, разумеется, как мы перешептывались, и поэтому до сих пор не в курсе наших планов! Я бросился к нему. К несчастью, я так торопился, что даже не взглянул под ноги.

Я споткнулся о Грифона.

– Что? Где? – промямлил он, еще не вполне проснувшись. – Ой, посмотри, какие птички!

Я объяснил учителю ситуацию по возможности быстро.

– Вот как, – отвечал Эбенезум. – Ты показал себя очень инициативным учеником. Перестань быть таким неуклюжим – и станешь великим волшебником. – Руки учителя вновь показались над краем башмака. – Я уже пришел в себя немного. Этот башмак, хоть он и выглядит довольно глупо, на самом деле неплохо защищает. Увы, защищает он не от всего, но для наших целей и этого должно хватить.

Эбенезум помахал руками. Раздался отдаленный раскат грома.

– Да! – с удовлетворением отметил волшебник. – Я вполне оправился. План дракона было бы довольно трудно привести в исполнение, если бы я продолжал чихать, но теперь я тоже могу помочь парой-тройкой заклинаний. И минуты не пройдет, как мы уже будем на пути в Вушту.

Я помчался к остальным. Мне казалось, что я вот-вот взлечу от радости! Раз Эбенезум вновь может колдовать, бояться нам нечего!

– Здравствуй, птичка! – пробормотал Грифон, когда я несся мимо него. – У ти, пусечка.

Подбегая к остальным, я подумал, что надо сначала все-таки выбраться отсюда, а уж потом радоваться.

Собравшиеся на поляне звери перестали шуметь. Я взглянул на танцующую пару. Что ж, если они и не усмирили толпу окончательно, то, по крайней мере, заставили поутихнуть. Танец закончился, Хьюберт вышел на середину сцены и запел чувствительную балладу: