– Не знаю, стоило ли мне вообще заводить этот разговор.

Вот тут в ее сердце закралась тревога. В теплой машине ее неожиданно охватил озноб, и одновременно она почувствовала, как горячая кровь бросилась ей в лицо. Кэрол обратила внимание, что у Уитни на рубашке оторвалась пуговица, как будто это сейчас было важно.

– Продолжай, Уитни.

Это явилось концом начала и началом конца. Пейдж Ли и Джек. Пейдж Ли была новой сотрудницей в юридической фирме мужа Кэрол, который являлся одним из старших партнеров. Молодая, красивая – протеже Джека – Пейдж Ли приходила к ним в гости на вечеринки и на барбекю. Во многом она была точной копией Джека и полной противоположностью Кэрол. Обладая проницательным умом, эта особа была холодна и энергична, всегда носила безукоризненные деловые костюмы и целеустремленно двигалась к намеченной цели.

И Пейдж Ли, и Джек – оба как один скорчили удивленные гримасы, увидев купленный Кэрол для плавательного бассейна розовый надувной плот в виде «Кадиллака». Рассматривая фигуры животных – обитателей джунглей, нарисованные Кэрол для сада в натуральную величину, Пейдж Ли учтиво выдала все положенные в таких случаях восторги и комплименты, но так и не поняла, для чего вообще понадобилось это делать.

Кэрол было забавно наблюдать за Пейдж Ли, и она даже старалась проникнуться к ней симпатией, поскольку, по словам Джека, новая сотрудница была незаменимой помощницей в делах фирмы. То обстоятельство, что ее манеры типичной деловой женщины резко контрастировали с богемной раскованностью Кэрол, не имело ровным счетом никакого значения, как не имело его и то, что ей было всего двадцать пять – на целых пятнадцать лет меньше, чем Кэрол. Однако в тот день, когда Уитни рассказал матери о том, что он сам видел, как Пейдж Ли и отец пылко обнимались на крыльце их дома, все сразу же приобрело значение, причем весьма существенное.

Неприятные воспоминания окончательно испортили Кэрол настроение. Она встала, прогнувшись и с трудом заведя руку за спину, расстегнула «молнию» на черном платье, одном из особенно нравившихся Джеку. Когда оно упало к ногам, решительно перешагнула через него, отшвырнув ногой прочь.

– Негодяй, – прошептала она.

С минуту Кэрол стояла неподвижно, разглядывая свое отражение в зеркале. И в свои сорок она еще не выглядит увядшей. По-прежнему красива, с лицом сказочной Златовласки, огромными, как озера, голубыми глазами и женственной фигурой. В противоположность ей, Пейдж Ли напоминает только что заточенный карандаш. И как, черт побери, Джека угораздило отважиться пожертвовать их браком ради этой худосочной занозы?

Кэрол давно была влюблена в Джека. Она влюбилась в него сразу, когда стояла в очереди в столовой колледжа. Он клал себе на тарелку огромную порцию мясного рулета, обернувшись и увидев, что девушка наблюдает за ним, он улыбнулся.

– Люблю мясной рулет.

И она ответила ему с улыбкой:

– Я вижу.

И в ту же самую минуту поняла, что станет его женой. Это было именно то волшебное чудо, испытать которое в жизни доводится немногим.

Для нее оно не померкло и через восемнадцать лет, хотя сейчас, крепкая задним умом, Кэрол понимает, как незаметно менялись их роли. В самом начале они были во всем равны, хотя и во многом отличались друг от друга. Джек был честолюбив, легко становился душой общества, а среди студенческого братства слыл хорошим спортсменом. Кэрол же – многообещающая художница, творческая личность, безапелляционно высказывающая свое собственное мнение. Она была типичной представительницей богемных кругов, которой безразлично мнение окружающих.

Затем с Кэрол произошла метаморфоза, настолько постепенная, что ее никто не заметил. Из порывистой юной художницы, в которую несколько лет назад влюбился Джек, она превратилась в «мамулю» – чрезвычайно деятельную домохозяйку, живущую в пригороде, идеальную мать для своих детей и важное дополнение к карьере Джека. Кэрол это вполне устраивало, однако, без конца обслуживая тех, кого она любила, она каким-то непостижимым образом потеряла самое себя. Личность, которой она когда-то была, исчезла. Она сознавала это. И в некотором смысле даже сама была невольной соучастницей этого процесса распада. Она вдруг поняла, что Кэрол-художница является врагом Кэрол-матери и Кэрол-жены.

С течением времени Джек привык воспринимать все ее заботы как должное, как нечто само собой разумеющееся. Его тактичные просьбы постепенно превратились в любезно-снисходительные распоряжения, а затем и в не очень-то вежливые приказы. Дети уже больше не были так трогательно беззащитны и зависимы от нее. Они стали подростками – дерзкими, скрытными, а нередко и грубыми. И тоже воспринимали Кэрол весьма однобоко. Она окончательно стала «мамулей», чья основная функция – обслуживать их.

В своих мечтах Кэрол возносилась все выше. Втайне от всех строила фантастические планы того, как воплотит в жизнь все задуманное. Нашла свою героиню – Джорджию О'Киф и стала знатоком биографии этой художницы. Постоянно мечтала о том, как, подобно ей, поселится в необитаемой пустыне и станет заниматься живописью, посвящая любимому делу всю себя.

Однако Кэрол неизменно обнаруживала, что все ее грезы рушатся при малейшем соприкосновении с реальной действительностью. И в первую очередь, разумеется, потому, что и Джеку, и детям пришлось бы как-то вписываться в запутанную, словно головоломка, жизнь неведомой им, вновь возродившейся Кэрол. И если уж говорить откровенно, то найти место в ней они вряд ли бы смогли. Но теперь всему этому наступает конец. А может быть, он наступил уже давно.

Кэрол почувствовала, как внутри у нее закипает ярость. Быстро пройдя в ванную, она надела махровый халат. Нужно взять себя в руки. О Кэрол Маккейб сложилось мнение как о женщине, стойко переносящей критические ситуации. Но какие именно? Аппендицит Уитни? День, когда она разбила «Вольво»? Время, когда они думали, что Девон беременна? Да, те кризисные моменты она перенесла с достоинством.

Но ведь Джек, ее собственный муж, и та змея из его фирмы – это же совершенно иное. Вся ее налаженная, размеренная жизнь вдруг рухнула. Она приносила себя в жертву во имя их брака и детей, а вот Джек благополучно избежал этого. Он как бы обитал в параллельном мире, предаваясь романтическим увлечениям, волнующим переживаниям, сексу.

Кэрол взяла со стола фотографию Девон и Уитни в серебряной рамке. Вспомнила день, когда был сделан снимок – они тогда ездили во Флорида-Киз купаться в бассейне с дельфинами. Девон нервничала, а Уитни подтрунивал над сестрой. Зато потом, когда они остановились, чтобы перехватить по гамбургеру, Девон отомстила, попав струйкой французской горчицы прямо ему в глаз. Спустя час бесенята превратились в ангелочков, и она сфотографировала их.