Шрифт:
– Вы располагаете конкретными фактами? – осторожно уточнил он.
– Письменными показаниями, данными под присягой, – твердо ответила ему Ди Мэйо.
– О Боже! Тогда я больше ничего говорить не стану и отсылаю вас к моим адво…
– Возможно, этого и не понадобится. Мне бы хотелось, чтобы вы поговорили с самой Рейчел.
Уэстчестер еще раз рыгнул и поморщился. Ни в коем случае не надо было пить вторую рюмку «Кюммеля» за обедом.
– Говорит Рейчел Ричардсон.
– Я большой поклонник…
– Второй вопрос заключается в следующем, – Рейчел говорила с ним небрежной скороговоркой, словно с существом низшего сорта. – У нас уже есть наготове несколько передач, объединенных сквозной темой «Женщина и работа». О том, как женщин увольняют в первую очередь, устанавливают им меньший оклад за ту же работу, делают объектами сексуальных преследований и домогательств, не предоставляют им сокращенного либо скользящего графика, необходимого для воспитания детей, – выбрать можете сами. И вот только что мне позвонила Тэсса Андерсен. Вы ведь знаете ее, не правда ли?
– Да, очень неприятная и деликатная ситуация…
Рейчел не дала ему закончить фразу.
– Что-то связанное с добрым именем и репутацией вашей фирмы?
– Именно. Что касается меня, то с моей стороны возражений…
– А ведь всему этому вряд ли будет способствовать предание гласности тех моментов, о которых с вами только что беседовала мисс Ди Мэйо.
Так вот оно что! Сделка. В Америке без этого ни шагу. Уэстчестер слишком долго прожил в США, чтобы не понимать ситуации.
– Тогда, если… можно было бы найти способ восстановить миссис Андерсен, то, быть может, не стоило бы предавать огласке наш так называемый… бизнес…
– Договорились! – отрубила Рейчел.
– Могу я перезвонить вам позже, мисс Ричардсон?
– Даю вам два часа.
– Благодарю, – сказал Джордж, но она уже положила трубку.
Он вынул из кармана большой красный платок и, отдуваясь, промокнул выступившую на лбу испарину. Два часа ему не нужны. И даже две минуты. Тэсса Андерсен уже получила работу обратно.
23
Снег хлопьями падал на ветровое стекло лимузина Рейчел, плавно ехавшего по Мерсер-стрит. У галереи Уордлоу из роскошных автомобилей выходили респектабельные люди, ступая на уже покрытый снегом тротуар, и устремлялись по ступенькам в теплое помещение. Рейчел успела заметить, что район грязноватый: в проулках – мерзкий кошачий запах, в сточных канавах – мусор после дневной суматохи и сутолоки, старые газеты связаны в кипы и брошены прямо на углу.
С четырех ярко освещенных этажей галереи доносились громкие голоса и смех вперемешку со звуками оркестра, исполнявшего мелодию в стиле «регги». Рейчел увидела знакомый фургон, на котором ее помощники приехали из студии чуть раньше. Хорошо. Вся тяжелая подготовительная работа ляжет на их плечи. А сама она сможет тогда сосредоточиться на главном – на поисках Чарльза Форда.
Рейчел придирчиво посмотрела на себя в зеркальце пудреницы. Выглядит она неплохо, вот только косметики, пожалуй, маловато, совсем бледная. Он-то будет загорелым после пустыни. Боже, до чего быстро в Нью-Йорке пропадает загар.
Водитель затормозил у входа в галерею. Рейчел ступила на тротуар. Интересно, а он уже там? Почти наверняка. Невольно сдержала шаг. Она опоздала намеренно. Конечно, это смешно. Вот стоит Рейчел Ричардсон, одна из самых опытных журналисток Америки, и волнуется, как школьница. Однако это ожидание встречи наполняет ее душу смятением и восторгом, что, конечно же, и является самым главным.
На лестнице, ведущей в галерею, стояла Дженни, поджидая ее.
– Привет, Джен, как дела?
– Великолепно. Уордлоу стал просто законодателем моды в живописи. Полным-полно знаменитостей и целый сонм смазливых девиц. Сам Уордлоу называет это выставкой-представлением. У него классно получается. Для нас это как подарок. Очень удачно можно будет подать на экране. Отличный коктейль из представителей богемы и «шишек». Уже отсняли кучу материала.
– Здорово, Джен! А Чарльз Форд? Не появлялся?
– Вообще говоря, да, я появлялся, – раздался голос сзади.
Рейчел обернулась, словно ужаленная. Он стоял прямо перед ней. Темно-синее пальто классического покроя придавало ему строгий вид. Увидев ее, Чарльз напрягся, и по выражению, мелькнувшему в его глубоко посаженных глазах, она поняла, что он моментально узнал ее.
– Я уже встречал вас, – сказал он.
У Рейчел было слишком мало времени на то, чтобы прийти в себя от шока, испытанного при виде его, да и от осознания того, что она ненароком выдала причину своего появления здесь.
– Та встреча была совсем короткой. Очень мило с вашей стороны, что вы запомнили ее.
– Мы столкнулись в холле отеля, – добавил Чарльз, явно пытаясь разобраться, что к чему. – Кто вы? Как узнали, что я буду здесь? – И сам же ответил на свой вопрос: – Я знаю, вы – Рейчел Ричардсон. – Он помолчал. – Известная личность.
Она облегченно рассмеялась. Как забавно слышать такое о себе со стороны. Похоже, он растерян не меньше ее. Это хорошо, хотя и непонятно почему. По-прежнему стоя на верхних ступеньках лестницы, Дженни терялась в догадках, не понимая, что же происходит на ее глазах. По всей видимости, это и есть тот самый Чарльз Форд, который нужен им для передачи. С чего же вдруг такое замешательство? С чего вдруг вспыхнула невозмутимая Рейчел? Куда же подевалось ее хваленое самообладание, ставшее притчей во языцех?