— Алесь! Будешь хоронить меня, не забудь достать ключи и техпаспорт от «Лады-Гранты». Она на номерах Московской области, должна стоять в лесу в километре от КПП.

Поскольку машина куплена из командировочных расходов, Осокин немедленно приказал её оприходовать как белорусское государственное имущество. После зарядки аккумулятора та завелась и позволила перегнать своим ходом.

Глава 19

Эпилог

Сразу семь коек. Электричества потребуется столько, что, наверно, во всей Гродненской области на несколько секунд свет станет тусклым, пока заряжаются суперконденсаторы «Веспасия». А может и нет, Глеб чурался технических тонкостей, его не касающихся.

Бронштейн хвалился, что обеспечил прорыв, снижающий энергопотребление на каждый килограмм груза. Собственно, именно поэтому Осокин согласился на чисто учебный поход сразу всех курсантов, без практической задачи, чисто на выработку навыков поведения в прошлом и проверки экспериментального алгоритма.

Поговаривали, его представят к генеральскому званию. Не считая некоторых издержек, как то гибели Леона от рук казаков Кутузова и невозвращенства двоих в настоящее, все миссии с большего успешны и принесли результат.

По ящику показали, как на Рублёвке спецназ Росгвардии взял штурмом дворец владельца «заводов, газет, пароходов», и никто в «Веспасии» не сомневался, что история с Малевичем — только повод и последняя капля. Правда, про «Чёрный квадрат» в СМИ ничего не просочилось.

Во время очередного международного обострения правительство Израиля неожиданно для западных союзников заняло очень сдержанную политику в отношении Москвы и даже заявило, что российские власти имеют право на защиту национальных интересов. Оказано ли давление благодаря материалам об убийстве Кеннеди или дипломаты договорились иным способом, в «Веспасии» не знали, но очень похоже, что смартфон из шестьдесят третьего года сыграл некоторую роль.

Ободрённый, Осокин выстроил семёрку перед койками и провёл финальный инструктаж в совершенно армейском стиле. Задача: прибыть в Гродно конца XIX века, прожить неделю и акклиматизироваться, затем вернуться обычным путём. Попытаться нарушить ограничения Мироздания и на себе ощутить, как оно натягивает вожжи.

В общем, ничего особенного.

Поехали!

Глеб поднялся и отряхнул длинный плащ. Его команда тоже привела себя в порядок.

Жухлую траву покрыл инеем первый ноябрьский морозец. И одновременно моросил дождь, у земли моментально замерзающий.

Но не это было самое неприятное. В сером свете ноябрьского утра Глеб не увидел ни одной ямы. Соответственно — ни одного мёртвого тела, а их должно было быть три — два с путешествия в Полоцк и одного после рандеву с Наполеоном. Хуже того, сосновый лес вокруг выглядел абсолютно незнакомым.

Вот он, мать его, «экспериментальный алгоритм». Если удастся вернуться, не мешает устроить Бронштейну основательную порку. Если удастся…

Сурен, здесь воплотившийся в ширококостного славянина, первый догадался: дело нечисто.

— Нет ни одного захоронения. Босс! Нас забросило до вашего похода в XVII век?

Его здравое предположение рассыпалось на куски при звуке авиационного мотора. Облачность была низкая, четвёрка машин пронеслась над самыми верхушками сосен, достаточно низко, чтоб рассмотреть тупые законцовки крыльев и чёрные кресты на фюзеляже.

— Не припомню «мессершмиттов» в XVII веке. Отряд, слушай мою команду! Первое: не раскисать. Второе: действуем по обстановке. Для начала определяемся, где мы и, главное, когда мы. В смысле — в какое время угодили.

Взяв за предположение, что они всё равно находятся рядом с будущей Островецкой АЭС, мужчины двинули в кратчайшем направлении к дороге на Гродно и не ошиблись, через час она проступила между деревьев.

Скоро показалась процессия — несколько подвод в сопровождении штуце (стрелков). Впереди шагал ефрейтор, натянувший пилотку сильно на уши.

«Мёрзнет, зараза. Посмотрите, что будет в декабре!», — зло подумал Глеб.

Из семёрки пятеро — рукопашники. Но вряд ли вполне освоились в новых телах. Да и из оружия одни только ножи. Да ещё неучтённый фактор Мироздания. Вдруг кому-то из идущих обозников суждено зачать Ангелу Меркель? Тогда нож сломается об обычное шинельное сукно.

Ефрейтор скомандовал «хальт», сам двинул к кустам, расстёгивая штаны на ходу.

Точно — сорок первый год, догадался Глеб. Фрицы непуганые, не боятся партизана за каждым кустом.

Ефрейтор снял вещмешок, цилиндр противогаза, бросив на землю, сверху положил пистолет-пулемёт МР-40, в СССР обычно называемый «шмайсером», и присел, спустив штаны. Крякнув от облегчения, даже не обратил внимание на подкравшегося человека с ножом, пока тот нож не взрезал ему горло от уха до уха.

Мёртвый немец точно не готовился стать отцом фрау Меркель. Собственно, теперь больше ничьим.