– Договорились, – отвечаю я, второй раз за день наслаждаясь триумфом. Я это сделал!

Я согласилась дать несколько уроков игры на гитаре Тимуру только потому, что он грозился обратиться к моей маме. Она воспримет это как вызов, и мы с ним будем заниматься каждый день, а потом устроим прослушивание для двух семей, и у меня совсем не останется времени на… На что? На учебу, наверное.

На уроке литературы мы с Тимом спорили. Впервые за несколько лет сказали друг другу так много слов, и я даже получила удовольствие от нашего общения. Он стоит на своем мнении, пусть даже неправильном. Тимур такой же упрямый, как и я. Поэтому если он вбил себе в голову научиться играть на гитаре, то не оставит меня в покое.

Когда-то я первая встала на коньки, и Стрелецкий долго мучил меня, прежде чем сам научился. Мы всю зиму ходили вместе с родителями на каток, где Тимур пытался кататься спиной вперед. А я уже умела. Когда он все-таки научился и начал обгонять меня, кого хвалили родители? Тимура, ведь он такой целеустремленный! Я же осталась в тени. Все забыли, что я научилась первая. Нет, это не злит меня, только немного обижает. И сейчас ситуация повторяется.

Всю математику Тимур списывает задачи из моей тетради. Я этому никак не мешаю, лишь бы не разговаривать с ним снова. А когда звенит звонок, выбегаю из класса и отправляюсь в столовую, чтобы занять нам с Аней стол.

– Это еще что? – спрашивает подруга, ставя поднос на стол, и указывает на мою прическу.

– Это хвост. Мне стало жарко, – пожимаю я плечами.

Аня осматривает меня, хитро улыбаясь. На ней такая же школьная форма, как и на мне. Юбка клеш и свободная белая рубашка. Пиджак серого цвета она повесила на спинку стула. Ее иссиня-черные волосы заплетены в две косы, которые ей очень идут, а большие карие глаза немного подкрашены тушью. Единственное, что выбивается из образа идеальной школьницы, это цветные колготки. Сегодня на ней фиолетовые, которые совершенно, по моему мнению, не сочетаются с белыми кедами, но Аня говорит, что так она выражает свою индивидуальность. Подругу очень раздражает школьная форма, а точнее, ее однообразие. Еще в десятом классе мы укоротили юбки. Так делают все старшеклассницы, потому что юбка до колен смотрится слишком скучно. Мне же нравятся аксессуары, поэтому я дополняю свой образ сережками, украшениями на шею или браслетами. Тоже проявляю индивидуальность. Ведь ходить в серой, даже короткой, юбке и белой рубашке каждый день тоскливо.

– Жарко от спора с соседом-хоккеистом? – смеется Аня.

– Нет. Может, хватит? – одергиваю я подругу.

– И почему же ты ему не отвечаешь? – подмигивает мне Аня. – Теперь этим интересуется весь класс.

– Потому что меня от него тошнит! – резко отвечаю я, желая быстрее закончить этот разговор и не вдаваться в подробности.

– От кого тебя тошнит? – спрашивает Тимур, ставя свой поднос на наш стол. – И не говори, что тут занято. Не поверю.

Тимур бросает пиджак на спинку стула. В белой рубашке он смотрится потрясно, а закатанные до локтя рукава делают его образ еще более расслабленным. От раздражения я прикрываю глаза и открываю йогурт, который мы с Аней берем каждый день – вишневый, с шоколадной крошкой. Размеренная жизнь и никаких приключений – вот мой девиз до выпускного. Не выделяться, не лезть в школьные дела, сдать экзамены и уехать.

– Сок, булочка, пицца. Разве спортсменам можно есть такую еду? – интересуюсь у него я.

Тимур лукаво глядит на меня своими голубыми глазами, которые на фоне темных волос смотрятся почти прозрачными, как лед на арене.

– Конечно. Фигуристкам нужно высоко прыгать и быстро крутиться. Не знаю, как там называются ваши кружения. А нам, хоккеистам, нужна масса, чтобы не покалечили на льду.

– Вращения. Ласточка, волчок или заклон, – исправляю его я автоматически. Не хочу вступать в спор, но как можно не знать элементарных вещей?

– Да, мисс Занудство. Именно. Ты же не знаешь, что такое буллит? А ракушка? А блин? Вот и я не должен знать ваши ласточки. Ты сегодня напишешь мне? – меняет тему Стрелецкий.

– Что? – Я не сразу понимаю, о чем он говорит.

– Когда мы приступим к занятиям. Во что бы то ни стало хочу научиться играть на гитаре, – поясняет Тимур, размешивая сахар в стакане.

– А зачем? Зачем тебе это нужно? Потому что я умею, а ты нет? Или что? – Я не выдерживаю, но эти соревнования между нами должны остаться в прошлом. Никакого больше соперничества ни на льду, ни в жизни. Я просто плыву по течению.

– Давно хотел найти себе новое хобби. Ну это же не катание на коньках. И, кстати, катаюсь я намного лучше тебя. А ты когда стояла на коньках в последний раз? – спрашивает он, чем бьет по самому больному, даже не подозревая об этом.

Кулаки сами собой сжимаются до хруста. Я стояла на коньках в последний раз на чемпионате России и зареклась выходить на лед.

– Какое твое дело? – выпаливаю я резко. – Напишу вечером. Извините, у меня пропал аппетит, – вскакиваю из-за стола и выбегаю из столовой.

Мне срочно нужно найти место, чтобы спрятаться от людей. Надеюсь, что под лестницей в детском блоке никого нет. Это мое тайное укрытие, где можно посидеть в тишине и послушать музыку. Я всегда прихожу туда, когда устаю от людей, хочу побыть одна или просто прогулять урок (и такое бывает).

Пробегаю мимо одноклассников, которые стоят возле входа в столовую, и заворачиваю в детский блок. Спускаюсь вниз и сажусь на пол под лестницей. В это время здесь очень шумно: младшая школа подразумевает активные игры на переменах. Но сейчас мне все равно.