Шрифт:
"Ну и кто теперь из нас спокоен? – подумала она. – Ну-ка взгляни, какая я спокойная. Когда все испорчено и ничто больше не имеет значения, легко быть спокойной.
Проще пареной репы".
– Нет нужды терять голову, – буркнул Брейс, торопливо подходя в гробу.
– А что тут уже прятать? – произнесла она. – Ты уже все видел.
– Это произошло чисто случайно.
– Все происходит случайно.
Присев на корточки, он положил свой электрический фонарь на пол и поднял ее трусики.
– Надень их.
Она почувствовала, что сейчас расплачется.
– Ты уверен, что не хочешь меня сначала трахнуть?
– В этом я абсолютно уверен, дорогая.
Она со всего размаха ударила его кулаком по лицу. От удара голова Брейса слегка дернулась в сторону. Но он снова повернулся к Джейн и бросил на нее взгляд, полный удивления и разочарования.
В этот момент сработал таймер, зазвенев как гонг в конце раунда боксерского поединка.
Джейн залилась слезами. Она взяла из рук Брейса трусики и наклонилась, чтобы надеть их, но потеряла равновесие, и он поймал ее за плечи и поддерживал, пока она их надевала. Когда у нее возникли трудности с брюками, он снова поддержал ее.
Негодяй! Даже упасть не даст! Занимался бы своими гребаными делами!
Очень хотелось сдержать слезы. Однако, когда она пыталась остановиться, становилось только хуже. К тому времени, как она закончила одеваться, слезы лились ручьем.
Брейс помог собрать вещи.
– Как насчет этого? – спросил Брейс, посветив на пеньюар и таймер, все еще лежавший на дне гроба.
– Они... не... мои, – выпалила она между рыданиями.
– Ты уверена, что не хочешь их взять?
– Оставь их.
– Ладно, тогда идем.
И Брейс повел ее. Сначала из комнаты, затем вниз по лестнице и, наконец, из дома. Его машина стояла на лужайке рядом с ее машиной.
– Сможешь сама доехать до дома? – поинтересовался он, открывая перед ней дверцу.
Джейн шмыгнула носом и вытерла глаза.
– Я не пьяная, – заметила она.
– Но ты в ужасном состоянии.
– Какие мы догадливые.
– Я очень сожалею о случившемся.
– Все же не так, как я.
– Не будь так уверена, – возразил он.
– Ага. Верно. – Плюхнувшись на сиденье, Джейн попыталась закрыть дверь.
Брейс придержал ее.
– Я поеду за тобой к дому, – сказал он.
– Не стоит беспокоиться.
– Просто хочу убедиться, что ты доберешься туда нормально.
– Чудесно. Но не... не думай, что я собираюсь... впустить тебя. Я никогда... никогда, никогда, никогда... не хочу тебя больше видеть.
Он отпустил дверь, и Джейн со стуком захлопнула ее.
Глава 23
На следующее утро в полудреме Джейн перевернулась на бок. Простыня казалась прохладной и скользкой. Замечательно. Но матрац был необычайно жестким и давил в плечо и бедро. Она попробовала свернуться калачиком, но колени и пятки обо что-то ударились.
У-о!
Глаза вмиг распахнулись. Перевернувшись на спину, она увидела грязный ободранный потолок. Затем мотнула головой по сторонам.
Она лежала в гробу.
– О, – пробормотала она.
Упершись в днище, Джейн поднялась на локтях.
– О, Боже мой! – пробормотала она при виде своего пеньюара. Уму непостижимо, как можно было такое надеть, ведь он не плотнее москитной сетки. К тому же весь перекрутился, совершенно обнажив ее ниже пояса.
Сквозь прозрачную красную ткань Джейн наблюдала, как кожа приобретает густой оттенок алого цвета от одного воспоминания о том, что Брейс видел ее в таком наряде.
Хуже. Я даже сняла его.
И образы прошлой ночи наводнили ее сознание.
Несмотря на утреннюю свежесть, она вскоре покрылась испариной. То, что Брейс нашел, вернее, поймал ее в гробу в этом, с позволения сказать, пеньюаре, было уже плохо. Но каких гадостей она ему наговорила! Как у нее язык повернулся сказать подобное? И так себя вести?
Даже ударила его!
Я что, была вне себя?
"Ничего подобного не случилось бы, – возразил внутренний голос, – если бы Брейс не вмешивался в мои дела. По сути, он сам виноват. Выследил меня, потом подкрался и подсматривал. Направил на меня свой чертов фонарь и любовался, грязный...
И все мои раны видел. Все увидел, прежде чем я успела одеться.
Что ж, это будет последнее, что он у меня увидел.
Оттолкнувшись от дна гроба, она подтянулась и села. Затем окинула взглядом комнату, чтобы убедиться в том, что все еще одна.