— Ты еще не спишь?

— Я еще даже с работы не ушла. Спасаю тут одну начинающую тусовщицу. На-ка, попей водички, а то желудок разорвешь. Пей-пей, залпом! А потом зови Блейда.

Видимо, «тусовщица» прислушалась к советам опытной барменши.

— Весело у тебя.

— Да как всегда. А что у тебя случилось?

— Кэт, мне нужна помощь, — на одном дыхании выпалила Лана, давя в себе мерзкое чувство вины. За последние месяцы Кэт слышала от нее эту фразу чаще, чем «доброе утро», и интуиция подсказывала, что скоро терпение подруги не выдержит. Но сегодня чаша спокойствия Кэт еще не переполнилась. Девушка хохотнула в трубку.

— Подевятого утра, а ты уже вляпалась? Это сильно даже для тебя.

— Ты даже не представляешь, насколько я вляпалась, — закатила глаза Лана. — Джуно нашел самую глубокую лужу в парке и попытался умереть дурацкой смертью, я полезла его доставать, поскользнулась, и…

— Тихо-тихо, милая, это томатный соус, ты с ним крылышки ела. Попей еще водички, — проговорила Кэт куда-то в сторону. — Так, я тебя слушаю. Ты по уши в дерьме, на этот раз даже не фигурально, а буквально.

— Мне нужна одежда, — простонала Лана. — Через двадцать пять минут мне нужно выглядеть как дорогой востребованный специалист, а не как бездомная с собакой.

На несколько бесконечно долгих секунд повисло молчание. Лана почувствовала, как натянутые до предела нервы начали пропускать по всему телу крупную дрожь. Даже зубы застучали.

— Насколько официально тебе нужно выглядеть? — спросила Кэт.

— Ну, хотя бы прилично.

— Я посмотрю, что у меня есть в стафф-руме. Скинь адрес, я приеду к тебе на такси минут через пятнадцать.

— Я твоя должница.

— Не расплатишься, — беззлобно рассмеялась Кэтрин и повесила трубку. Лана же перевела взгляд на скакавшего вокруг Джуно и тяжело вздохнула.

— Пес, шевели своими мелкими ножками, иначе еще месяц будем жрать из одной банки.

И, сквозь утреннюю росу и плотный туман, она бросилась прочь из парка.

К девяти часам утра мегаполис уже проснулся. Или скорее, как ушлый студент-первокурсник, сделал вид, что проснулся после целой ночи безумного кутежа. На перекрестках уже собрались первые утренние пробки, кофейни вторили гудкам автомобилей ревом кофемашин, люди недовольно вопили, плотно набиваясь в автобусы. Этот сбивчивый, надрывный ритм утреннего города гудел под кожей, заставлял ускорять шаг и неимоверно раздражал. За годы жизни в этом городе Лана успела понять, что вся эта суета и спешка — не более, чем имитация деятельности. Все торопятся, но только для вида, толкаются в автобусах и пробках, рвут на себе волосы, чтобы поскорее добраться до работы в поту и мыле, а там втыкать в соцсети и видео с котиками. А потом, вечером, в каком-нибудь баре у дома, эти люди будут жаловаться на свою тяжелую работу, несправедливую и жестокую жизнь.

Лана и сама была такой, когда у нее была работа. А теперь она почти три месяца перебивалась подработками: то писала слоганы для носков с приколами, то фотографировала пирожные для соцсетей кафе, чаще выходила в клубы разносить напитки, а потом плакала в ванной от усталости, боли в мышцах и ненависти к себе. Все чаще ее посещала мысль о том, чтобы подкопить денег, собрать вещички, заказать грузовик и купить домик где-нибудь в глуши, выращивать веселящую травку и гадать на таро. Но, к сожалению, в силу характера Лана просто не могла покинуть город, не устроив ему реванш. Особенно, после ее фиаско со стриминговой платформой.

Из-за поворота показалось здание бизнес-центра, и сердце Ланы забилось чаще. Стук разогнал все посторонние мысли, оставив только волнение и дрожащие коленки. Она ни перед одним свиданием не волновалась так, как перед этим собеседованием. Даже Джуно прибавил шагу.

Офис находился в старом индустриальном здании из красного кирпича, бывшем трамвайном депо, торчавшем среди стеклянных многоэтажек, как изъеденный кариесом зуб мудрости. Все строение арендовал мистер Хаунд. Тут был и офис, и один из груминг-салонов, и магазин, и даже игровая площадка для собак. Казалось, что люди в этом здании оказались случайно.

Джуно, увидев площадку, тут же бросился к веревке с узлами.

— Джуно, стоять! — крикнула девушка, беспомощно глядя, как рулетка поводка со свистом разматывается, а собака несется собирать на себя еще один слой грязи. — Гадская собачка!

Лана сиганула следом за питомцем, согнувшись в три погибели и пытаясь на ходу подхватить зверя на руки. Джуно решил, что это игра и принялся петлять. Девушка беспомощно нажимала кнопку на рулетке, но та была сломана уже много месяцев и надеяться на чудо, что она сейчас резко заработает, не приходилось. Джуно нырнул под горку, запрыгнул на балансир. Лана попыталась повторить этот маршрут, но запнулась за конструкцию, напоминающую детские качели и, шипя и ругаясь, рухнула на землю. Ладони обожгло резкой болью.

Пес тут же остановился и, виляя хвостиком, подошел к хозяйке. Лана замерла, как тигр в засаде, а как только мокрый нос ткнулся ей в руку, скрутила собаку крепким захватом и встряхнула.

— Ты невыносимая собачка! Джуно! Ну что ты творишь? — прошипела она ему прямо в ухо.

— А вы можете на соревнованиях по аджилити выступать, — раздался приятный мужской голос. Лана подняла голову и попыталась сесть как-то поизящнее. Хотя, с ее внешним видом, даже скрутись она в позу Русалочки из Копенгагена, она все равно выглядела бы как потасканная жизнью беглая дворняга. У кромки площадки стоял высокий молодой мужчина с угольно-черными волосами, в спортивном костюме, весь забрызганный грязью, как будто его окатили из лужи. Рядом с ним стоял, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу хаски. Лане бросилось в глаза, что и у него, и у его хозяина, правый глаз был голубой, а левый — золотисто-карий.