Я вся мокрая. Ветер студит горящие щеки, развевает влажные волосы.

– Надо заказать ужин, - Арес наклонился ко мне и заглянул в лицо.
– Перерыв?

Завороженно смотрю в ответ, в большие темные глаза, опушенные густыми ресницами, в этих глазах я отражаюсь, моя погибель, моя любовь.

– Устала?
– Арес языком скользнул по моим губам, слизывая капли шампанского.

Я...не устала, мне просто не верится, я слушаю тело и ощущения, что они разбудили, я словно на годы назад возвращаюсь и становлюсь прежней девчонкой, что голову потеряла от этой проклятой троицы, жила одним днем, и горела, горела, горела.

– Не перерыв, - шепнула и убрала с лица волосы. Обхватила Ареса за шею и притянула к себе

Глава 68

Арес

Это даже смешно до чего доходит, мы взрослые люди и по-взрослому должны решать наши вопросы. Решили делиться - значит, так надо, этап отрицания мы, кажется, прошли.

Но бывает такое - ум с сердцем не в ладах.

И хоть убейся.

Она целует - и член сразу готов ко второму заходу.

Я один ее хочу, без помощников.

За талию привлек к себе и поднял, подхватил под ягодицы. Рита с готовностью обвила ногами мои бедра, прижалась теснее.

Нельзя всех любить одинаково, в ее голове каша. А я не слепой и сам только что видел, с каким желанием она моим братьям отдавалась, но верить в ее чувства себя не заставить. Это просто такая ночь, она просто запуталась, она соскучилась, ей испытать нечто большее захотелось, чем только моя любовь.

Но куда уж больше, я люблю одержимо, слепо, горячо.

Неужели ей мало?

– Точно не устала?
– спросил в губы.

Бл*дство.

И сдерживаться не могу, и ее до потери пульса терзать втроем нельзя тоже.

– М-м-м, - это ни "да", ни "нет", она потянулась к моим губам и скользнула языком в рот.

Да похрен.

Шагнул к ограждению и спустил ее на пол, развернул и грудью толкнул на перила. Сдернул боксеры и членом толкнулся в мокрые складки.

Ее краткий стон, порыв ветра, что разносит его по окрестностям. Она навстречу выгнулась и сама придвинулась, вбирая член.

Медленно, надо медленно. Я не спешу, она сейчас только моя. Плавный толчок до конца в тесную плоть - и огни на берегу в блестящий нечеткий путь сливаются. Ладонями накрыл ее пальцы, что вцепились в перила.

И двигаюсь, скольжу в ней.

– Еще, - в моих объятиях она плавится, растекается, спиной откинулась мне на грудь и закрыла глаза.

Дышу ее сладким запахом, он с воздухом смешивается. Смотрю на приоткрытые губы, эмоции с ее лица считываю, реакции на меня - и член становится каменным. Зажимаю дрожащее тело и сдавливаю, хочу глубже забраться в нее и ускоряюсь, когда она стискивает меня, словно в капкане.

Надо медленно, а я не могу, это только с ума сойти.

Выше задрал платье, схватил за бедра.

И ночь наполнили ее вскрики в такт звонким шлепкам, раз за разом, с оттяжкой, врезаюсь бедрами в загорелые ягодицы, двигаюсь размашисто, без тормозов.

– Еще, еще, еще, - ее срывающийся голос звенит в ушах, я с удовольствием даю ей то, о чем она просит. С каждым толчком изнутри выпускаю зверя, и он утоляет свой голод.

Нет ни братьев, ни лайнера, завтра нет, лишь океан и мы, мое помешательство.

Есть сейчас.

Я и она.

Рита

Я бы упала, если бы Арес меня не подхватил. В его руках повисла и даже ресницы сложно поднять, из меня словно все соки выжали, все до капли.

– А говорила без перерыва, - голос Ареса хриплый, Северский прерывисто дышит. Он вернул меня в кресло, и я тут же съехала по спинке вниз, полулегла.

Приоткрыла один глаз.

Кажется, я не в себе. И давно уже смертельно больна, моя душа заражена, черным ядом отравлена, я только что занималась сексом с мужчиной.

И двое на это смотрели.

Так быть не должно, любой человек, кому скажешь - сразу покрутит у виска.

Назовет нас извращенцами.

И еще всякое.

Может быть, да, это правда, и мы извращенцы, только мне больше неважно, как оно называется, я верю в необъяснимое, в чувство такое, перед которым бессилен разум.

Встрепенулась, когда заметила, что Севастиан уходит и даже привстала.

– Он за ужином пошел, не пугайся ты так, любимая, - усмехнулся Тим. Сел на подлокотник моего кресла и развернулся вполоборота.