Пока едем домой, разговариваем совершенно о бытовых вещах, то крепко сжимая ладони друг друга, то отпуская, чтобы Ира смогла в очередной раз поправить волосы, а я схватиться за пачку сигарет, но так и не закурить. Нельзя при ней теперь.

Перед нами не успевают закрыться ворота. Увидев нас, охранник нажимает на кнопку пульта, и они вновь полностью открываются.

— Егор приехал, — хрипло выдыхает Ира и почему-то смотрит на меня.

— Иди встречай, а я за Дуней сгоняю. Надо же им сказать.

— Ты уверен? — в панике бегают ее зрачки.

— Абсолютно.

Через пару часов вся семья собирается за большим столом в нашей столовой. Егор эмоционально рассказывает матери, как они провели время в лесу, готовили кашу с тушенкой на костре, спали в палатках и мыли посуду в речке, расположенной неподалеку от их стоянки. У парня горят глаза. Я был прав. Этот поход в мужской компании пошел ему на пользу. Чуть позже мы с ним и семьей Тарасовых обязательно выберемся в горы, а пока нам все же надо поговорить.

Дуня ловко собирает посуду со стола и выставляет чашки. Егора отправляю за печеньем, а сам крепко сжимаю ладонь жены под столом.

Дети усаживаются на свои места. Переглядываются между собой, смотрят на нас.

— Мне кажется, здесь что-то не так, — хмурится Дуня.

— Согласен. Родители, меня не было всего два дня. Что вы успели натворить? — сын складывает руки на груди, старательно пряча смешинки в своих карих глазах.

— Паш, — на меня умоляюще смотрит Ира.

— У нас будут еще дети, — сообщаю старшим.

— В смысле? — хлопает темными ресницами сын.

— Боже, ты все еще не знаешь, откуда берутся дети? — закатывает глаза Дуня. — А говорил, что…

— Заткнись! — шипит на нее Егор.

— Мам, ты беременна? — наша девочка подскакивает со стула. Ловко, легко. Это не может не радовать.

— Да, — Ира смущенно пожимает плечами.

— Мам, правда что ли? — Егора сносит со стула.

— Два раза, — шепчу я, показывая им два пальца.

— Офигеть, — выдыхает сын.

Дуня первая подбегает и обнимает Иру. Егор, как и положено взрослеющему парню, реагирует чуть спокойнее, но и его объятия достаются матери. Ирину немного отпускает. Она целует детей, смеется и смотрит на меня уже совсем другим глазами. Теперь в ее болотных омутах вместо паники появляется робкое счастье.

— Ир, двойня — это круто, — сажусь рядом с ней, как только Дуня и Егор возвращаются на свои места. — Это в два раза круче, чем один ребенок. А у нас с тобой их теперь четверо. Представляешь?

— Нет, — смеется жена.

— И я пока нет, — крепко сжимаю ее руку. — Но мы обязательно справимся. Вместе. Мы ведь Гаранины. А Гаранины не сдаются и не отступают.

***