— Ну, наконец-то! — едва не кричит Назар.

— Целибат закончен! — поддерживает его Беркут. — Пиздец вам, девочки.

Девчонки смеются и разбегаются кто куда.

— Милочка, а вам в ближайшее время надо паспорт поменять, — ворчит регистратор.

— Как поменять? Зачем? — не понимающе хлопаю ресницами.

— Ну так на фамилию мужа, — пожимает она плечами.

— Па-ша! — кричу я, а он благоразумно пытается скрыться, но ничего не выходит. — И кто ты после этого?

— Твой муж, — гордо вздергивает подбородок и сгребает меня в охапку. — Между прочим обмену и возврату не подлежит.

— Ой, дурак, — смеюсь я и сама целую его.

— Зато весь твой, — ржет этот наглый Ворон.

Ворон

Сегодня никуда не надо бежать. Вся бумажная тягомотина теперь на специально обученных для этого людях. Тренера со своими группами на выходные уехали за город, в сложную местность для марш-броска. Ира очень сильно сопротивлялась, когда мы с Егором объявили, что он едет вместе со всеми.

Наш сын окреп в процессе регулярных тренировок. У него сформировался отличный мышечный корсет, да и болел он сезонно один раз и всего дня три, ничего критичного. Решение ехать полностью его. Мне осталось только поддержать и, проводив сына, принять на себя удар Ириных переживаний за нашего «маленького мальчика».

Мне кажется, это единственное, в чем наши мнения расходятся. Я ее ни в коем случае не осуждаю. Наш сын достался Ведьме слишком тяжело. Моя задача как раз в том, чтобы гасить ее страхи и показывать — он вырос, он сильный, он здоровый. И ему нравятся все изменения, происходящие с его телом и характером. Спорт закаляет, особенно когда рядом с тобой тренируются парни сильнее, крепче и старше. Это здоровая мужская конкуренция.

Ну и девочка же у него. Они с Алисой давно перешли от ночных переписок к занятиям куда интереснее и уж точно приятнее клацанья по кнопкам клавиатуры. Этого мы маме тоже говорить не стали. Я чертовски рад, что сын поделился со мной такой важной для него новостью, как вступление в половую жизнь. Не сразу, конечно. Но считать его оказалось несложно. Пара наводящих вопросов, и Егор признался.

Мы с ним долго говорили на эту тему у меня в кабинете. Нормально, что у парня появились вопросы. И лучше ответы на них он получит от меня, чем начнет искать в сети или у друзей. И вчера я отпустил Егора абсолютно спокойно, уверенный, что он и на выезде со всем справится. Алиска прибегала провожать, будто он в армию уходит, а не вернется сегодня ближе к ночи.

Дуня обзавелась подругой, с которой они проводят вместе все свободное время нашей первой семейной весны. В выходные девчонки решили устроить пижамную вечеринку и зависнуть через пару домов от нас с сериалами, журналами и вкусняшками. Наверняка будут обсуждать местных парней.

Это даже у меня вызывает улыбку. Наш главный, вечно фыркающий на всех ёж постепенно превращается в обычного подростка.

После операции Дуня почувствовала себя гораздо увереннее. Реабилитация тоже проходит отлично, и наша девочка постепенно расцветает.

А у нас, м-м-м… У нас была горячая ночь, которая до сих пор теплыми волнами гуляет по моему телу. А потом Ира уснула, обняв меня сразу и рукой, и ногой, будто я могу куда-то исчезнуть.

Проснувшись от того, что выспался и не обнаружил рядом свою женщину, лениво потягиваюсь и смотрю в распахнутое окно. Теплое солнце светит прямо на макушки высоких хвойных деревьев. Ото всюду доносится пение птиц. Слышны голоса моих людей и рычание собак. Мы взяли нового кинолога. Знакомятся.

Ни хрена раньше ничего не замечал. Моя жизнь словно чуть замедлилась, чтобы я мог разглядеть краски вокруг себя. Чтобы мог наверстать все, что было упущено. Почувствовать, как от очерствевшего сердца отваливается корка и оно все еще оживает.

Привычка все время двигаться, никуда не исчезла. Но я стал спокойнее и учусь брать выходные, хотя бы раз в две недели.

За дверью нашей ванной льется вода. Зевнув, гипнотизирую дверь. Иры подозрительно долго нет. Сажусь, рефлекторно прикрыв голую задницу простыней. Подбираю штаны с пола, всовываю ноги в штанины и поднимаюсь, чтобы постучать и узнать, все ли нормально у жены.

Она выходит ко мне сама. Взлохмаченная, растерянная и очень бледная, до синевы на губах.

— Ир? — подлетаю к ней, обхватываю за талию и прижимаю к себе.

Она утыкается носом мне в плечо и тихо всхлипывает.

— Родная, ты чего? Скорую? — подняв жену на руки, устраиваю ее у себя на коленях, сев на край кровати.

Нормально же все было! Она смеялась вчера вечером, а потом у нас был секс и тоже ничего не предвещало. Что за херня?!

— Ир! Ну не молчи ты, мать твою! — психую я.

— Вот, — она протягивает мне хрень, похожую на электронный градусник.

— Что это? — вглядываюсь в экран с двумя полосками. — Ир-а!

— Не кричи, — просит она.

— А ты не молчи! — по инерции все равно рычу.

— Две полоски, Паш. Там две полоски. Тебе это ни о чем не говорит? — смотрит на меня, как на дурака.

Зато ее лицо приобретает нормальный оттенок и меня потихоньку отпускает. Еще раз бросаю взгляд на эти чертовы полоски и реально чувствую себя идиотом.

— Ирк, серьезно, что ли? — никак не могу поверить. — Мы залетели?