Грохот разбитой посуды, и мужской крик боли:

— Ай! Дорогая, осторожней!

— На, еще!

— Милая, только не фарфоровую вазу! Это любимый антиквариат моей бабушки! Лучше возьми ту чугунную сковородку!

Новый стеклянный звон под аккомпанемент душераздирающих криков:

— Нет!!! Бабушка, прости!!

— Теперь можно и сковородку! — разгневанная Жези, сдув прядь с лица, обеими руками хватается за длинную ручку тяжелой сковородки-гриль и, напрягшись, на выдохе произносит:

— Ну, трус, это за то, что ты испугался щенка!

Но маркиз Густав, опустив взгляд на осколки бабушкиной вазы, вмиг теряет терпение. Из любви к жене он готов ей многое простить, очень многое, но сейчас она перешла черту. Он никому не позволит громить реликвии рода, какой бы проступок сам ни совершил.

— Жена, успокойся! — рявкает маркиз, в суженных от гнева глазах сверкают молнии, и Жези, чутко уловившая настроение мужа, тут же прячет сковородку за спину. Время концерта закончилось. Всё же не стоило разбивать дурацкую вазу, так бы у нее была возможность еще поиграться в обиженку и даже пару раз огреть этого никчемного оленя сковородкой. Никакого вреда бы ему это не причинило, всё же второранговый Мастер молнии, но Жези хотя бы испытала удовлетворение.

— Я просил не трогать вазу! — сжимает кулаки маркиз.

«Всё же взяла лишка» — про себя констатирует Жези, притом нисколько не испугавшись. Маркиза прекрасно умеет при помощи улыбок и слез манипулировать мужем, который сравнительно рано стал главой рода. Сама Жези старше его на десять лет. Пускай Густав сильный и не по годам талантливый молниевик, но он совсем не понимает, как любимая супруга ловко использует его преданность и любовь в своих целях.

Жези делает обиженное личико и хлюпает носом.

— Густав, этот мальчишка Филинов унизил меня! Жестоко обидел! — Притворные слезы брызгают из ее глаз. — Он снёс мои щиты, подверг иллюзии, возможно, украл наши родовые тайны, и не получил никакого наказания! Ты ничего не сделал! Ты даже не убил его!

Уязвленный Густав крепко сжимает челюсти. Жези опять добилась своего, и ее наивный муж снова испытывает вину.

— Я не могу пойти на Филинова войной, Жези. За его плечами стоит всё Русское Царство. Оно нас разадвит!

— Забудь о войне. Просто вызови Филинова на дуэль как мужчина, — мягкой походкой француженка подступает близко к мужу и гладит его по щеке. — Убей этого щенка, дорогой. А если русские потом заявят протест Кишелье, то мы в ответ расскажем, что он сделал со мной на балу.

— Ладно, — вздыхает маркиз. — Я найду Филинова и вызову его на честный поединок.

— Сделай это немедленно, — требует Жези, продолжая трепать мужа за скулу, как верного пса. — И возьми с собой Мистара.

— Его-то зачем? — недовольно морщится Густав. Маркиз недолюбливает любимого помощника жены, считая его подлизой и пустословом.

Но Жези очаровательно улыбается, склонив головку чуть набок и открыв лебединую шею.

— Наш управляющий отлично умеет решать тонкие вопросы и подскажет тебе как поступать, например, если щенок упрется и не захочет драться.

— Хорошо, — со вздохом сдается Густав, а Жези в душе ликует. Осталось только поговорить с Мистаром, чтобы он всё устроил как надо. Дуэль должна состояться именно с летальным исходом. Даже если погибнет Густав, Жези ни капли не расстроится, ведь она станет богатой вдовой.

* * *

Фух, Ленка не обманула! Ночь выдалась действительно бессонной и полной сюрпризов. Не то, чтобы меня в этом деле можно было сильно удивить, просто не ожидал такой страстной изобретательности от покладистой отличницы. Чувствуется школа Лакомки. Стоит признать: Лена очень даже неплохо способна заменить многоопытную альву.

Сейчас попивая свежий кофе, я стою на балконе и смотрю на цветочные клумбы, очерченные бледным утренним светом. Мягкий ветер треплет мои волосы. Мм, классный ореховый раф. Хорошо освежает. Сейчас после глотка бодрости можно и прошерстить воспоминания вчерашней отравительницы.

Да-да, с трудом, но успел продублировать часть ее памяти. Щиты ведь рухнули, только времени не хватало на копирование всех данных, да и большая дистанция мешала, поэтому сгрёб не глядя сколько смог. На балу было некогда разбирать улов. Постоянно все отвлекали, да и насыщенная жизнь француженки сбивала с столку. Она испробовала столько интрижек и постельных утех, что я диву даюсь, как маркиз де Попади еще не упал под весом своих рогов. В общем, в этом гигантском многообразии мокрых простыней и хриплый стонов мне было сложно найти что-то стоящее. Да и сейчас при внимательном взгляде не вижу ничего дельного, эх, печалька.

Ладно, нафиг арт-хаус. Лучше немного помедитирую в этом плетеном кресле, погреюсь под южным солнышком и поэкспериментирую с техниками. Минут пятнадцать я пробую одну задумку — покрываю руку каменной перчаткой, а поверх ставлю Электрические шипы. Выходит, недурно. Потом кастую Каменный топор и размещаю Шипы поверх боевой части. Пока я держу топор, Шипы стоят, но только отпускаю рукоять, как остроконечные молнии исчезают.

— Что еще за дребедень? — удивляется Дубный, который на пару с молниевиком наблюдают за моими экспериментами с их магией. — Почему они пропадают?