— Ты вообще задумывался, как будешь перегонять скот через горы? — спросил капитан. — Я бывал в тех местах, но всего лишь проезжал мимо, гнать скот мне еще там не приходилось. Горные тропы порой такие узкие, что стоит человеку сделать один неверный шаг, как он летит в пропасть.

Мы пересекали теперь холмистую песчаную местность, и воды здесь стало маловато. Где-то впереди текла река Саскачеван, или, как называют ее индейцы, Река Которая Петляет. Животные с трудом преодолевали пески. Время от времени коровы останавливались, не желая двигаться дальше. Воды не было видно, а жара стояла уже невыносимая.

Подъехал капитан, вытирая пот со лба.

— Надо найти воду, Телль. У нас мало лошадей, и они уже почти выдохлись. Для таких долгих переходов нужно иметь по три-четыре лошади на человека.

— Я совсем не против.

Весь день пришлось гнать скот по пескам, и только к вечеру удалось обнаружить небольшое озеро с довольно сносной на вкус водой. Животные вошли далеко в воду и принялись ее жадно пить.

К тому времени, когда мы согнали стадо на ночь, Лин развел огонь. Я оставил капитана и Бренди охранять животных, а сам поскакал к лагерю вместе с Джилкристом. Ребята славно потрудились в этот день и заслуживали вознаграждения. Даже Джилкрист работал на совесть, и я не преминул отметить это.

Он посмотрел на меня.

— Вот уж не думал, что ты замечаешь.

— Зря, я все вижу. Ты хорошо справился со своей частью работы.

— У тебя отличная команда.

— Капитан стоит двоих, да и вообще всех нас вместе взятых. Он уже успел позабыть больше, чем многие из нас когда-нибудь узнают.

Мы подъехали к лагерю, и Джилкрист спросил, когда я спешился:

— Ты и правда решил проделать весь этот путь?

— Мои намерения никогда не были более серьезными.

— Тебе это не удастся, Сэкетт. Никто еще не проводил скот через горы. Никто и не может этого сделать.

Я задержался на минуту, ухватившись руками за седло и глядя из-за него на Джилкриста.

— Есть парни, которые надеются, что нам это не удастся, и изо всех сил стараются ставить палки в колеса, но они не понимают, с кем связались.

— Может, ты не понимаешь?

— Мы легко справились с ними недавно. Послушай меня, Джилкрист. Если нас хотят остановить, пусть больше не посылают для этого желторотых юнцов. Только потому, что парень умеет стрелять, он не может считаться настоящим бойцом. Если бы мы стали драться с ними серьезно, из всей шайки не осталось бы ни одного. Мне страшно представить, что бы осталось от этих «головорезов», если бы на них напал отряд индейцев.

Джилкрист спешился. Он хотел было возразить мне, но что-то его остановило. Я стал собирать хворост и ветки для костра — все, что годилось для поддержания огня.

Лин посмотрел на меня, когда я бросил около него охапку сучьев.

— Приходил индейский мальчик. Он сказал, что нас кто-то преследует. Много всадников.

Лин произнес это на особом западном жаргоне. Разрезая мясо на куски, он добавил:

— Индейцы не видели самих всадников, только слышали топот копыт и столб пыли.

— Пыли?

— Пыли очень много.

Подошел Джилкрист и сел рядом.

— Говорите, приходил кто-то?

— Индейцы, — ответил я. — Кто-то видел неподалеку индейцев.

Я и не лгал ему, хотя не знал точно, слышал ли он весь наш разговор или нет. Вскоре стали подъезжать остальные.

Сидя по другую сторону от костра, Джилкрист не спускал с меня глаз.

— Я и понятия не имел, что ты тот самый Сэкетт, который служил в Шестой кавалерии. Ходили слухи, что ты отлично стреляешь.

— Люди всякое болтают.

Капитан сплюнул в огонь.

— Это не сплетни. Можешь услышать то же самое от меня, Джил, я все видел своими глазами! Лучшего стрелка нет!

— Ты не всех еще видел в деле, — хмыкнул Джилкрист. — Например, как я стреляю.

— Надеюсь, что и не увижу, — сухо ответил капитан.

Джилкрист уставился на него.

— Как это понимать?

— Не люблю смотреть, как убивают человека. Тебя или кого-то другого, — все равно.

— А я и не дам себя убить.

Капитан улыбнулся.

— Я похоронил двадцать парней, которые считали так же.

Ночь выдалась спокойная. Мы поели и отправились спать, уставшие как собаки. Звезды в небе сияли ярко как лампы, но мы заснули почти сразу. Когда работаешь до того, что уже плохо видишь, естественно, засыпаешь, лишь коснувшись головой земли. Нам выпали долгие дни, заполненные тяжелым трудом, когда не оставалось времени на послеобеденный сон и когда животные томились от жажды.

Только я и капитан долго сидели у костра. Меня терзали думы о том, что будет дальше.