Нас все больше и больше беспокоило, что на пути попадались только старые следы путешественников из Канады, — и все. Однако капитан обнаружил отпечатки подков лошадей. Более свежих нам не удавалось заметить.

— Интересно, где мы должны встретиться с Логаном, если он жив?

— Тот парень сказал, что его нет в живых, — возразил Флеминг, — что его убили.

— Его очень трудно убить.

— Пуля не разбирает, — усмехнулся Флеминг. — Если она попала куда надо, уже нет разницы, храбрый этот человек или трус.

— Такое чувство, будто мы всю жизнь здесь скитаемся, — заметил Шорти. — Я уже не против провести вечерок за стойкой бара.

— Еще немного осталось, — пообещал Тайрел. — Не волнуйтесь, ребята. Обратно поедем налегке.

— Если доживем, — вздохнул Флеминг.

Нетти и Мери не жаловались. Они знали, что это трудное испытание, и старались помочь, чем могли. И обе стали почти незаменимы, хотя Мери в общем-то всегда была отличным помощником.

— Если мой брат где-то там, — спросила Оррина Нетти, — где именно, как ты думаешь, он может быть?

Оррин пожал плечами.

— В Баркервилле или в Клинтоне. Я здесь мало городов знаю, только эти. Если он где-то тут или даже приезжал сюда, здешние жители об этом знают. Хоть территория приисков и большая, но народу живет немного. Человек может жить вдали от поселений, и все равно о нем будут знать. Здесь ничего не проходит незамеченным.

Флеминг как-то странно хихикнул, будто выразил сомнение. Никто на это не отреагировал.

Мы, Сэкетты, внимательно осматривали все вокруг в надежде найти знаки, точно представляя, какой знак мог для нас оставить четвертый Сэкетт.

Но нам ничего не попадалось.

Мы пересекали реки по четырнадцать раз за день и пробирались через еловые леса. Ели били нас по лицам своими тяжелыми лапами. Нам попались и правда отличные лошади. Они без страха шагали через болота, пока наконец не выходили на твердую землю.

Наши запасы истощались. Редкий день нам удавалось кого-то подстрелить. Над нами пролетали дикие утки, они уже направлялись на юг. Однажды утром, когда мы проснулись, лужи затянул тонкий ледок.

— Интересно, что сталось с теми индейцами, которые ехали за нами? — спросил капитан. — Мне их вроде бы и не хватает.

— Хороший парень Медвежонок, — добавил я.

— Если мы ничего не подстрелим, — вмешался Лин, — придется зарезать бычка.

Доброму ковбою очень трудно на это решиться. Но прерии, населенные бизонами, остались позади, а того медведя мы давно съели. Я не хотел идти охотиться на гризли, пока он сам не нападет на нас, что частенько случалось. Гризли здесь — настоящие цари природы, и они не рады гостям. Только человек отваживается потревожить медведя, и будет ли он драться с охотником или просто уйдет, очень часто зависит от его настроения.

Раньше золотоискатели, которые ехали из Сан-Франциско во времена золотой лихорадки, ради развлечения сажали в одну клетку медведя с тиграми, львами и другими крупными животными, которых им удавалось где-то раздобыть. Обычно гризли в такой схватке оказывался победителем. Однажды огромный африканский лев не продержался и более трех минут.

В здешних горах многочисленные гризли полностью властвовали, но они скрывались от пришельцев, не из-за страха, а просто потому, что не любили, когда их беспокоили.

Оррин, который много читал, однажды привел мне выдержку из какого-то журнала, «Сенчури» или «Атлантик», насколько я помню, об исследователях, возвращавшихся из экспедиции по совершенно диким местам. Они хотели поймать дикого гризли, но им это не удалось, и они решили, что гризли там просто нет. Я же долго жил в горах, где водилось много пантер и львов, и почти все они уже на собственной шкуре знали, что такое охотничьи собаки. Дикие звери стараются не показываться человеку на глаза, и, если их удается все-таки увидеть, это редкая удача.

Последнее время мы только и делали, что поднимались все выше и выше, а ночи становились все холоднее. Однажды утром ко мне подошел Тайрел.

— Телль, — сказал он, — на озере появился лед.

Это повергло меня в мрачные размышления.

Корочка льда на воде! А нам еще идти и идти. И я не знал точно, как долго.

Но все же проходили по потрясающе красивым зеленым долинам, которые желтым и красным расцвечивала осень, делала просто сказочными. Обрамляли их высоченные горы, упиравшиеся пиками в небо.