Вернувшись, включила телевизор и, постеснявшись нарушить порядок, уселась на полу.

Пощелкав по каналам, остановилась на каком-то второсортном сериале о жизни женщины-следователя, занимавшейся поимкой маньяка.

Подмечая детали, Самоварова то и дело усмехалась. Ремонт, сделанный в квартире простого капитана, стоил десятки тысяч долларов. Да и внешний вид дамочки…

В таком прикиде не в криминальный отдел идти, а сразу на фотосессию для модного журнала!

Перестав следить за невнятным сюжетом, Варвара Сергеевна размышляла о том, как всю свою жизнь, дабы выглядеть достойно, выкручивалась и экономила.

Волосы красила самостоятельно, в парикмахерскую — по особым случаям.

Масочки из подручных средств, перед Новым годом или днем рождения — недорогой курс массажа у Ренаты, бывшей модели, отмотавшей по валютной статье пятерку и освоившей в колонии-поселении чудесную технику, за сорок минут подтягивающую овал и разглаживающую морщины безо всякого ботокса.

Не гнушалась носить на переделку в соседний дом к портнихе-надомнице свои или Анькины вещи.

На шпильках бегала лет до сорока и каждый выходной тщательно начищала небогатый обувной запас.

За весь многолетний роман с Никитиным ни разу не просила у него ни денег, ни продвижения по службе.

Подарков он не дарил, цветы вручал, как и остальным сотрудницам, по поводу и на службе.

Но когда десятилетняя Анюта месяц провалялась с воспалением легких, Никитин навещал часто. Не решаясь переступать порог квартиры, таскал им банки черной икры и увесистые пакеты с мандаринами.

И только рядом с Валерой она по-женски расслабилась.

С первого дня знакомства он водил ее в кафе и недорогие, по карману, но милые ресторанчики, готовил для нее, баловал неожиданными подарками и ежедневно беспокоился о здоровье.

Но важного, цепкого и страшного, того, что изводило ее почти два месяца, не расслышал и не почувствовал…

В руке дрогнул мобильный.

— Ма, ты как? — неожиданно мягко и вкрадчиво спросила дочь.

— Все хорошо, котик. Как ты, наверное, знаешь, я у тети Лары.

— Ну… ты домой-то возвращайся… Доктор, хоть и зол на тебя, доводить с больницей до белого каления не будет. Мы с ним полночи просидели, проговорили.

— Ясно, — улыбнулась Самоварова.

На сердце потеплело от того, что двое самых близких людей сдружились.

— Ань, что с твоим секретным заданием?

— А… ты про эту… пока тишина… А я уже про нее и забы-ыла, — протянула легкомысленная Анька.

— Вот и славно! — выдохнула Самоварова.

— Ты сегодня вернешься?

— Буду стараться. Надо помочь Ларке с одним делом, — солгала она. — Управимся за день — вернусь.

Через три часа невыносимого ожидания, которое она заполняла щелканьем по каналам, пытаясь сосредоточиться хоть на одной из передач, повалилась информация от Никитина.

Фото паспорта Марины Николаевны Карпенко совпадало с внешностью свидетельницы пожара с одним отличием: на фото была брюнетка с короткими волосами.

Заплечный, вероятно чем-то обязанный полковнику или кому-то из его знакомых, пошел навстречу и принял его в офисе за утренней чашечкой кофе.

Рассказал следующее: несколько лет назад Карпенко работала его личной помощницей. Пока вставал на ноги, был вынужден, как и многие предприниматели, платить людям «в черную». Карпенко числилась в его штате уборщицей с минимальной ставкой.

После самоубийства одной из его многочисленных любовниц Марина стала с ним часто ссориться, а потом и вовсе ушла. Почему он по сей день формально оставил ее в штате, Заплечный умолчал. Вероятнее всего, Марина, надавив на какие-то точки, попросила или заставила его это сделать. Так или иначе, дамочка отнюдь не пренебрегала законом и желала оставаться добропорядочной налогоплательщицей.

По месту официальной прописки запрашиваемая не проживала. Человек полковника выяснил, что прописана она была в полуразрушенном доме барачного типа, комнату в котором, вероятнее всего, когда-то выделила ткацкая фабрика.

По слухам, доходившим до бизнесмена через общих знакомых, Марина несколько раз засветилась в обществе сомнительных разномастных врачевателей — психологов, экстрасенсов и прочих «спасителей от всех напастей». Одна из приятельниц главбуха Заплечного на протяжении нескольких лет сдавала Карпенко свой загородный коттедж.

По просьбе полковника Юрий Александрович сразу узнал адрес.

Ознакомившись с информацией, Варвара Сергеевна окончательно встряхнулась. Времени было в обрез.

Оставаться у Ларки она не могла, не хотела злоупотреблять ее дружбой, да и семью не хотелось держать в напряженном недоумении.