Шрифт:
Немедленно захотев его потрогать и разглядеть поближе, Самоварова зашла в магазин.
Вещица стоила по ее меркам прилично, но любезная продавщица, от которой пахло кофе и ирисками, в считаные минуты убедила, что свитерок исключительно хорош и его следует, не раздумывая, померить.
Пока Варвара Сергеевна, снимая одежду, копошилась в примерочной и сомневалась в целесообразности незапланированной покупки, девушка успела просунуть за шторку парочку отличного качества модных брюк из тонкой шерсти.
Одни, темно-серые, с заниженной талией, прекрасно сочетались с объемным мягким свитерком. Они сели как влитые и были идеальной для невысокой Самоваровой длины.
Видя ее радость, смешанную с не отпускавшим до конца сомнением, девушка любезно предложила ей свою личную, двадцатипроцентную скидку. Сдавшись, Самоварова достала кредитку и купила обе вещи.
Плюнув на стельки, Варвара Сергеевна развернулась и пошла в сторону дома.
«Странный мы народ, женщины! — довольно усмехалась она себе под нос. — Сколько бы в нас ни было житейского опыта, а необходимость для здоровья мы с готовностью меняем на необязательную, но такую приятную трату!»
Дав себе слово попридержать оставшиеся на карте сто тысяч — «Вдруг все же понадобятся на ремонт или… для Аньки…» — Варвара Сергеевна, в приподнятом расположении духа, вошла в подъезд. Пока поднималась на свой второй, судорожно соображала, остались ли в доме в необходимом количестве хлеб и сливочное масло.
На коврике возле их двери сидела крупная плюшевая собака.
Поставив пакет с покупками на пол, Варвара Сергеевна, чувствуя подвох, наклонилась к игрушке. Голова собаки была аккуратно отрезана от туловища, а затем поставлена на место. Приподняв игрушку за грязное висячее ухо, она с ужасом увидела, что внутренность собаки выпотрошена и набита маленькими пакетами с соком, вымазанными остатками протухшей еды.
9
Инфанта принимала по вторникам и четвергам. Она арендовала маленький кабинет в неприметном салоне красоты. Салон располагался в центре города и работал исключительно на свою клиентуру.
Для арендующих кабинеты специалистов это было удобной схемой ухода от налогов, а хозяйке, недалекой, но целеустремленной приезжей из Кишинева, полулегальная сдача кабинетов позволяла не только содержать любимый салон, но и потихоньку воплощать в жизнь нехитрые мечты: в прошлом месяце она успела сменить подержанную «Мазду» на популярный в народе джип «Ниссан Террано».
Помимо Инфанты, чей род деятельности не имел определенного названия, в салоне принимали остеопат и гирудотерапевт.
Ни тот, ни другой не лезли к ней с лишними расспросами, она к ним — тем более.
Единственным человеком, прямого контакта с которым она не могла избежать, была хозяйка. Примерно год назад, при знакомстве через крышевавшего салон Петю, Инфанта представилась молдаванке «психологом и сексологом». Разумеется, дипломы у нее никто не проверял. Приезжая — перезрелая барышня за тридцать — была настолько измотана своей скачущей галопом жизнью, что на психологию, равно как и сексологию, у нее не хватало времени. Зато парикмахершу и косметолога, надеясь рано или поздно отхватить в большом городе мужичка пожирнее, хозяйка посещала несколько раз в неделю.
Выпроводив душную и скорую на слезы пожилую бухгалтершу, чья проблема заключалась в разъедавшей ее ненависти к молодой невестке, Инфанта достала из чехла ноутбук.
Подключившись к сети салона, пробежалась по сохраненным ночным наброскам. Поправив с помощью программы орфографию и пунктуацию, она взяла в руки мобильный и залезла в чат с Петей. Получив от нее по мозгам, он быстро нашел и прислал адрес нужной электронной почты. Еще раз скрупулезно изучив написанное, она скопировала текст и, вставив его в тело электронного сообщения, нажала кнопку «отправить».
Странно, но вместо ожидаемого превосходства над противником, она неожиданно почувствовала острую, подсасывающую зависть.
В отправленных строчках была настоящая жизнь.
И в этой, уже прожитой части чужой жизни, ЧУВСТВОВАЛИ.
Инфанта окинула взглядом скудную обстановку кабинета. У окна стоял узкий стеклянный шкафчик, в котором косметолог, принимавшая по средам и пятницам, хранила свои препараты.
Посреди кабинета возвышалось профессиональное кресло с откидывающейся до лежачего положения спинкой. Маленький чистый, пустой письменный стол с придвинутым к нему стулом располагался напротив шкафа. В уголке, при входе, раковина и рядом белая тумбочка.
Светлая крупная, надраенная с утра уборщицей плитка на полу придавала кабинету ощущение больничной стерильности.
— Блудить не надо, предавать не надо! — убирая в сумку ноутбук, бросила Инфанта согласной с ней холодной пустоте кабинета.
Перед тем как уйти, она достала с нижней полки шкафчика толстую красную свечу, зажгла ее и несколькими круговыми движениями очистила огнем большое косметическое кресло, где минутами ранее содрогалась, всхлипывая от ненависти, дебелая бухгалтерша с язвенным желудком.