— Но он в теле нашего хозяина, — проговорила на это левая голова. — Поэтому надо спешить и выручать его. Мы же не можем допустить смерти хозяина.

— Пока Рандом в нём, ничего с ним не случится, — с выражением абсолютной уверенности заявила правая голова. — И вообще Рандом нас псиной называл.

— Нашёл на что обижаться, — фыркнула левая и тоже посмотрела вверх, а затем обернулась к центральной. — Ты что думаешь?

— Пу-пу-пу, — ожидаемо ответила та, не желая вступать в пререкания своих товарок.

— До верха точно не получится переместиться, — сказала вдруг правая, прикинув расстояние до снега. — А в стороны вообще неизвестно куда попадём. А корячится враспор лапами не хочу. Лень.

— Да никто не хочет, — ответила ей левая. — Я бы с большим удовольствием сейчас на Олимпе мозговую косточку из какого-нибудь титана грызла.

— Вот из-за тебя он нас псиной и считают, — возмутилась правая. — Делать-то что будем?

— А давайте адским пламенем себе тоннель прожжём, да и дело с концом, — предложила левая, которая давно уже хотела что-нибудь уничтожить. — Ну меньше на одну гору станет, что такого? Когда-то же они закончатся.

— А смысл так напрягаться? — отозвалась правая и взглянула наверх. — Давайте ступени ваять по кругу, по ним и поднимемся.

На том и порешили. После двух выжженных ступеней левая голова начала ехидно хихикать.

— Представляете, найдут потом эту нашу лесенку и подумают, что это наследие древней божественной цивилизации?

— И будут в кои-то веки правы, — отмахнулась правая, при этом лапой Дезика выцарапывала что-то на стене. — Сейчас мы им задачку усложним!

Закончив, все три головы уставились на результат, склоняясь то в одну сторону, то в другую.

А на скале осталась надпись:

«Тут был Дези…»

Нужно было дописать. Но в этот момент стена перед ним взорвалась, поднимая в воздух килограммы гранитной пыли и рассекая пространство острой крошкой.

— Ну вот, — печально вздохнула центральная голова. — Всё наше наскальное творчество — псу под хвост.

Когда пыль немного осела стало видно, что прямо перед цербером появился проём в скальной породе. Но вместо того, чтобы идти вперёд, Дезик решил отойти назад, потому что и в глазах, и в носу стояла каменная пыль.

Из провала перед ним появились несколько чумазых коротышек с кирками в руках и налобными фонариками. Они увидели его и замерли на месте, безмолвно хлопая глазами.

И тут Дезик всё-таки не выдержал и чихнул. При этом из всех ноздрей у него вырвались полноценные потоки адского пламени. Коротышкам повезло, струи ушли ввысь колодца, не зацепив их.

Однако этого хватило для того, чтобы они, как один, бухнулись на колени. А после и вообще пали ниц, прижавшись бородатыми лицами к взорванной только что породе.

— Простите! Простите! Простите! — начали они наперебой говорить в пол.

— За что? — удивился цербер, хлопая тремя парами глаз.

И тут один из коротышек с опаской приподнял голову, загораживая при этом глаза ладонями.

— Простите, что потревожили Великого Стража Хозяйки земных недр! — быстро проговорил он, словно торопился успеть до чего-то, но сказано было с таким придыханием, что цербер почувствовал себя чуть ли не богом.

— Чё, блин? — не понял Дезик и чихнул ещё раз.

* * *

Силикона попыталась остановить лавину, как только увидела её. И знатно удивилась, когда поняла, что не может. Более того, благодать утекала, словно при серьёзном противодействии, а вот лавине было всё равно.

Возможно, она лишь немного замедлилась. Но при общем ускорении это было совершенно незаметно.

И тогда богиня запаниковала.

Обратившись к Рандому, Силикона попросила его помочь, только вот забыла, что у него с благодатью вообще было не очень. Скажем так, не самый популярный бог.

И пока она соображала, что же делать, внезапно приблизился доселе далёкий обрыв.

В едином моменте слилось сразу несколько факторов: осознание, что тело орчанки совсем не то, что благодать почти закончилась, что бездна может грозить серьёзными увечьями, и понимание того, что Оралик внезапно принял свой привычный крылатый облик, не боясь, что его увидят люди. А ещё, что выражение лица у него совершенно обалдевшее от ситуации.

Силикона никогда не отличалась слишком уж быстрой реакцией на происходящее. Она вообще привыкла к размеренному существованию. Но тут вдруг оказалось, что события развиваются значительно быстрее, чем она успевает их осмысливать.