– Вы, стало быть, и о шуме знаете? – прищурил глаза Давыдов.

– Все, кто интересуется, знают. Что же вы полагаете: операции с заброской десанта на территорию вероятного противника бесследно проходят? Особенно если и противник перехватчики поднимает, и наши вооруженные силы вертолеты и самолеты на помощь высылают? Это уже не разведывательная операция силами спецназа… Политическая акция…

Давыдов скрестил руки на груди, для храбрости взглянул прямо в пронзительно-серые глаза Белова.

– Я ведь об этом поговорить с вами и приехал, – осторожно начал он.

– Уже понял, – неожиданно для Давыдова заявил Белов. – Иначе и тему бы эту поднимать не стал.

– Ясно, – кивнул Николай.

– Так что же конкретно вас интересует, господин Давыдов? Я ведь, в отличие от дочки моей, понимаю, что вы не руки ее просить явились…

Давыдов вспыхнул.

– Почему вы так считаете?

– Ну, из разговора вашего ясно стало.

– Так вы и разговор наш прослушивали? – возмутился Николай.

– Как же без этого? – нисколько не смутился Белов. – Для меня дочь дороже всего. Чтобы ее защитить, я ни перед чем не остановлюсь. А уж «жучком» машину оборудовать – сам бог велел. Разве нет? Вы бы так на моем месте не поступили? Особенно когда подонки из глобулы девять ее вместе с вами чуть не достали? А вы приучайтесь к конспирации, если в тайне хотите что-то держать. Это никому не повредит.

– Стало быть, вы и о нападении на нас знаете?

– Да уж дочка рассказала. И по другим каналам информация пришла.

– Из Кремля?

– Вы, Николай, отлично знаете, что не из Кремля… Точнее, не только оттуда.

Давыдов усмехнулся, откинулся на спинку стула. Потом вынул из портфеля ипсилон-дезинтегратор.

– Такая штука вам знакома?

– В руках не держал, но слышать приходилось. Вы бы поосторожнее с ней в моем доме. Не ровен час, активатор нажмете… Ни к чему это.

Внутренне похолодев, Давыдов спросил:

– Так вы все же из другой глобулы?

Положительного ответа он опасался не потому, что боялся Петра Ивановича и каких-то последствий. А потому, что Даша, и так страшно далекая от него – в конце концов он ведь чужой здесь! – могла оказаться из дальней глобулы, куда и с использованием всех высоких технологий ИТЭФа не доберешься.

– Я не из другой глобулы, – спокойно ответил Белов.

– А Даша?

Петр Иванович тихо рассмеялся:

– Дарья – моя родная дочь. Этим все сказано.

– Но как-то с глобулистами вы связаны?

– Как-то связан, – не стал отрицать Белов.

Хозяин вызвал домработницу и попросил приготовить кофе – дочь беспокоить не стал, потому что не хотел, чтобы она даже краем уха слышала о том, какие разговоры он ведет с Николаем.

– Спиртного я не пью и другим не предлагаю, – объяснил Белов свой выбор. – А кофе у меня варят хороший. Впрочем, можно и чай.

– Что предложите, – вежливо поклонился Давыдов. – Сами расскажете, в чем дело, или мне вопросы задавать?

– С чего ты решил, что я тебе что-то расскажу, когда ты вопросы задавать будешь? – спросил хозяин. – Мне ведь, в отличие от тебя, «правдосказ» не вводили. Да и иголки мне под ногти ты загонять не станешь.

– Не хотели бы рассказывать, в корне этот разговор пресекли бы.

– Что ж, прав ты. Догадливый мальчик. Даже чересчур. Хотя сразу на меня такого впечатления не произвел. Впрочем, прессовали тебя сильно – немудрено и с катушек слететь.

– Жизнь заставит соображать…

– Это точно. Так когда ты догадываться начал?

– Да когда Даша меня в вашем поселке подобрала. Правда, я ее поначалу подозреваел, а не вас. Но с вами-то я знаком не был.

– Ну, на нее ты напрасно думал, – усмехнулся Белов. – Для Дашеньки встреча с тобой была почти таким же приятным сюрпризом, как и для тебя. Я для того и машину ей раньше дня рождения на два дня подарил, чтобы она тебя вовремя подобрала. Правда, она особенно не удивилась, приятеля встретив. У тебя вроде бы был повод тут очутиться. Девочка надеялась, что ты ее разыщешь и приедешь, полный романтических чувств. С букетом роз, может быть, а не с разбитой физиономией. Всем нам в молодости свойственны иллюзии…

Давыдову стало немного стыдно. За всеми событиями он особо и не интересовался, куда уехала Даша. Сказала же, что через неделю вернется. Вот и ладно… Ему как-никак было двадцать восемь. Не то что Даше – ей, наверное, только двадцать исполнилось. Он и не спрашивал – девушкам такие вопросы не задают.

– Вы это с осуждением говорите? – уточнил Давыдов.

– Мы – взрослые мужчины, – ответил Белов. – Трезво смотрящие на жизнь. Я просто объясняю, почему Даша не была потрясена встречей с тобой. Ну а тебе тоже любовь глаза прикрыла – ты обрадовался, ее увидев, и обо всем забыл.