Николай помрачнел, вспоминая, как в него строчили с крыши. Если покушения будут продолжаться с той же интенсивностью, долго он не протянет. Неделя, другая… и кто-то его достанет.

– Все остальное ты, выходит, знаешь? – пристально взглянув в лицо прячущего глаза психолога, спросил Николай.

– Не все, но многое… А кому в тебя стрелять понадобилось – понятия не имею…

Давыдов вздохнул, подумал, покачал головой:

– Слушай. Кручинин, что-то здесь не так. Если ты настоящий Кручинин, то знаешь, что я меньше недели в этой глобуле. Сам присутствовал, когда меня из квартиры в одних трусах выдернули. А поскольку в родном мире я все больше педагогикой занимался, детишек учил, то неоткуда мне о подпространственных накопителях знать! Поэтому что ты от меня хочешь?

– Я, может быть, и понимаю твои проблемы, – тоскливо протянул Кручинин. – А мои друзья из Северо-Атлантического Альянса не понимают. И мне не верят.

– Стало быть, в их глобуле еще одна сверхдержава? – заметил Давыдов, хотя это по большому счету было не так уж и важно в сложившейся ситуации.

– Стало быть, еще одна, – кивнул Кручинин. – Хотя не понимаю, что значит «еще». Россия там очень слаба…

– Наверное, это другая глобула. Не та, с представителями которой я недавно общался, – тихо молвил Давыдов.

– Наверное. Но это никакого значения не имеет. Мне, например, без разницы, кто они такие. Иномиряне, что с них взять! Меня другое волнует. Партнеры мои считают, что я двойную игру веду. Что настоящего Давыдова мы спрятали, вводя их в заблуждение. Трупа-то нет. Или что ты и есть настоящий, а история про перемещение – легенда, дезинформация. Чтобы их смутить и нашими возможностями изумить. А разговор у них короткий – предателей лезвием по горлу. Не знаю, как мне оправдаться, Николай! А Дашу они, наверное, и не отпустят. Если ты теорию накопителя им не изложишь. А поскольку ты изложить ее не можешь, пропала девчонка!

– Думаю, если я им расскажу, за нашу жизнь тоже гроша ломаного не дадут. Особенно за мою. Зачем им носителя секретов отпускать? Чтобы другие разведки меня перехватили? Нет уж… Впрочем, Дашу, может быть, и правда не тронут. Но сказать-то мне нечего…

– Значит, я передам им, что ты отказываешься?

– Не говори, – решительно заявил Давыдов. – Скажи, что я под действием «правдосказа». Пусть проверят и зададут любые вопросы. Только Дашу чтобы отпустили.

– Я предложу. Согласятся ли они? – вздохнул Кручинин. – Как знать, что ты не заливаешь про «правдосказ»? Парадокс лжеца… (Парадокс лжеца – логическое утверждение, согласно которому невозможно произнести фразу «я лжец» Под лжецом в этом парадоксе подразумевается человек, который лжет вседа и никогда не говорит правду. Таким образом, если он скажет «я лжец», то его утверждение будет правдивым, и он не будет соответствовать определению. Правдивый же человек не может сказать «я лжец», ибо лжецом не является, и, заявив, что он лжец, солжет и перестанет быть правдивым человеком).

– Звони этому уроду, который с Дашей, – потребовал Николай. – Сообщи, что я готов на переговоры. С тобой я разговаривать отказываюсь – так ему и передай… А ты свободен. Иди куда шел. Чтобы через две минуты и духу твоего здесь не было.

– Он готов, – проговорил Семен в трубку. – Хочет личной встречи для передачи сведений. Со мной беседовать не желает.

Нажав кнопку отбоя, психолог бросил тоскливый взгляд на Давыдова:

– Иди.

И Давыдов пошел. Пистолет по-прежнему в руке. Довольно-таки глупо. Не могли похитители Даши не предугадать, что у него есть оружие. Да и вряд ли их этим оружием можно достать. Мало ли что Семен говорит. Может быть, они тоже проекции, а никакие не прыгунцы? Откуда психологу это знать? Но, с другой стороны, лгать ему тоже вроде бы смысла нет. Чем прыгунец лучше проекции?

С трудом разжав вросшие в рукоять пистолета пальцы, Давыдов пошел навстречу похитителю с пустыми руками. Даже нарочито демонстрируя это.

Даша весело болтала с каким-то типом в костюме и прижималась к нему плечом. Мужчина и впрямь был немного похож на Давыдова, но перепутать их можно было только в кромешной темноте. Или в невменяемом состоянии. Даша же выглядела вполне разумной, а на улице стоял белый день. Точнее, белый вечер – солнце опустилось к горизонту, но заходить пока не собиралось.

– Ну, здравствуйте. – Давыдов смутно надеялся, что его разыгрывают.

– Здравствуйте, – отозвался мужчина.

– Ой, Николай, – испуганно выдохнула Даша. – Так что же, правда? Еще один?

Девушка переводила взгляд с одного мужчины на другого и пугалась все больше. Будто бы ее спутник и правда был похож на Давыдова. Хотя Давыдов был уверен – совсем не похож.

– Я не Давыдов, – равнодушно сообщил мужчина, и Даша с ужасом отпрянула. Она, наверное, чувствовала себя как в страшном сне.

– Спи, – приказал девушке незнакомец-прыгунец. – Но не ложись. Будешь спать на ходу.

– Гипноз? – деловито поинтересовался Давыдов, пристально глядя в голубовато-бесцветные глаза незнакомца.

– Психотропные средства, временное внушение, непрямое воздействие на сознание, – проворчал прыгунец. – Будем знакомиться, Давыдов! Я – Панкрат.

– Странное имечко, – вздохнул Давыдов.

– Псевдоним.

– Ясное дело. Мы ведь на вражеской территории. И ты, и я, – заявил Николай. – Знаешь ведь, что я из другой глобулы?