– Чем вызван ваш интерес к моей скромной фигуре? – поинтересовался Давыдов, вдоволь наглядевшись на облака. Юрты шамана скрылись за сопкой. – И, кстати, с кем имею честь?

– Советник генерала армии Монгольской республики Субэдэя майор Лайнел Джексон, – представился офицер.

– На ЦРУ работаете? – осведомился Давыдов.

Лицо майора Джексона осталось бесстрастным. На вопрос он не ответил. Впрочем, и так было ясно – если не на ЦРУ, то на АНБ.

– А вы точно Джексон? Не Джонсон? – вновь обратился к американцу Давыдов, вспоминая офицеров Тихоокеанской империи. Внешне Джексон не слишком-то походил на Джонсона, но все же… Фамилии были чем-то похожи, а в роль личности в истории Давыдов верил в последнее время все больше.

– Ноу. Джексон. Вы издеваетесь?

– Отнюдь, – ответил Давыдов, одновременно задумываясь, известен ли майору такой изысканный оборот русской речи. В разведшколе скорее должны были обучать языку матерному. Чтобы офицеры были ближе к народу. Да и к генералитету, если на то пошло.

– Я вот сейчас застопорю машины, да и расстреляю вас при попытке к бегству, – заявил вдруг Джексон. – Вместе с друзьями.

В последнем слове американец сделал ударение на первый слог.

– Шутка?

– Ноу шутка, – поморщился офицер как от зубной боли.

Монгол, сидевший на переднем сиденье, обернулся и радостно расхохотался, показав желтые крепкие зубы.

Трубка огромного спутникового телефона в накладном кармане кителя офицера затрещала, и Джексон быстро заговорил с кем-то по-английски.

– А вы, случаем, не генерал Субэдэй? – обратился уже к монголу Давыдов.

Монгол только приготовился ответить, когда Джексон спрятал трубку и изменившимся голосом проговорил:

– Много хотите знать. Скоро состаритесь. Стоп кар, Боб!

Водитель джипа показал левый поворот – специально для грузовиков, других транспортных средств на степных дорогах им ни разу не встретилось – и остановил машину.

– Я сожалею, господин Давыдов. Выходите, – приказал майор.

– Не понял, – протянул Николай. – Вы и правда собираетесь нас расстрелять?

– Да, – кивнул Джексон. – Поступил приказ из центра. Я, откровенно говоря, совсем не знать, кто вы есть. И я не есть сторонник радикальных методов. Надеялся, что приказ будет отменен. Но, как говорят русские, не судьба. Крепитесь.

Давыдов неожиданно засмеялся. Хотя он поверил майору, события развивались словно бы и не в реальной жизни. Надо расстрелять – так расстреливайте. И так слишком долго везло…

– А секрет подпространственного накопителя вы узнать не хотите?

– Не иметь ни малейшего желания.

– Может быть, ваше начальство захочет?

– Я пошлю запрос, – американец вновь достал из кармана огромную трубку армейского телефона. – Но потом вас, скорее всего, все равно придется расстреливать.

– Потом – это потом, – двусмысленно улыбнулся Давыдов. – Нельзя же вот так сразу расстреливать ведущих ученых конкурирующей державы! Их нужно переманивать на свою сторону.

– Вы есть ученый?

– Обижаете. Не депутат же. В первую очередь – ученый. Вы пошлите запрос…

– Вы будете хотеть на нас работать? – заинтересованно осведомился Джексон. Профессиональная подготовка давала о себе знать.

– Нет, – искренне ответил Давыдов. Он все еще не мог лгать. Да и зачем?

– А о подпространственном накопителе расскажете? Это есть очень секретный объект?

– Все разведки мечтали бы заполучить такую информацию. Меня за последние три дня вербовали представители двух спецслужб.

– «Моссад»? Ми-6? БНД? ДЖСЕ?

– Берите выше.

– Куда выше? – осведомился Джексон. – А, понимаю! Мои коллеги и ФБР… Почему же вы не пошли им навстречу?

– Возникли проблемы, – уклончиво ответил Николай.

– Вот и связь есть! – обрадовался Джексон. – Отойдите, пожалуйста, от машины, мистер Давыдов! Согласно инструкции мне необходимо разговаривать с представителями руководства один на один. Когда есть такая возможность.

– Пойдем, канпан, – взял Давыдова под руку монгол, сидевший на переднем сиденье. – Жаль, вы не открыли стрельбу у Мягмара. Мне бы очень хотелось сжечь его юрты. И вас вместе с ними.

– Зависть – плохое чувство, – наставительно произнес Николай. – Ты бы лучше в монахи пошел. Как Хао Тсурен.

Монгол зло оскалился, резко взмахнул рукой, то ли собираясь ударить Давыдова, то ли выражая всю полноту своих чувств. От его военной формы пахло прогорклым бараньим жиром и дымом.

– Он не в монахи пошел, а к шаману. Большая разница. Его я и ненавижу! Чморил меня еще в Союзе… В военном училище…