В записную книжку Уилл заносил собранные данные о скоростных качествах известных ему лошадей, многих из которых водили вдоль границы из города в город привязанными к повозке или фермерскому фургону, чтобы сбить с толку тех, с кем будут заключать пари.

— Никогда не играй ни с кем на пару, Вэл, — предостерегал Рейли. — Всегда высчитывай вероятность выигрыша и проигрыша. Игрока в покер делают не один-два взятых банка, а постоянство победы. Успех в игре с большими ставками — захватывающее зрелище, но он также привлечет ненужное внимание. На тебя могут напасть воры или бандиты, а кое-кто заподозрит, что ты играешь нечестно.

Наблюдая за Уиллом, Вэл заметил, что тот предпочитал выигрывать несколько небольших банков, а крупные ставки часто пропускал.

— Секрет картежника, — объяснил он, — в том, чтобы рисковать как можно реже. Выигрывают не обязательно мошенники. Все дело в хорошей памяти, знании людей и в том, как ты чувствуешь карты. Ну, и требуется немного удачи.

Рейли был строг с приемным сыном во всем, что касалось чистоты, аккуратности и джентльменского поведения. Тут он не шел ни на какой компромисс. И образованием его постоянно занимался сам. Послать мальчика в школу у него не имелось возможности, поскольку они не задерживались в одном месте подолгу. Но уроки чтения, письма, арифметики стали для обоих обязательными, а еще Уилл учил Вэла быстрому и тщательному расчету вероятностей и постоянно развивал в нем наблюдательность. Редкий день Рейли не просил Вэла описать местность, по которой они проезжали, одежду встречного всадника или товары, выставленные в витрине магазина.

— Ты можешь не быть картежником, — говаривал он, — но карты развивают пальцы, тренируют память и учат быстро и правильно оценивать ситуацию.

Рейли никогда не вспоминал Майру, а Вэл о ней не спрашивал. Вообще-то, он чаще думал о Вэне, чем о матери, потому что Вэн единственный, кто относился к нему по-доброму в то тяжелое время.

У Рейли была страсть к красноречию, свойственная всем ирландцам, и врожденная любовь к политике. Он помнил наизусть отрывки из многих речей известных политических деятелей, и во время долгих поездок они Часто цитировали их вдвоем.

Однажды в ресторане Уилли заговорил с Взлом о лирике, как всегда подкрепляя свои рассуждения чтением стихов. Вдруг бородатый детина, сидевший за соседним столиком, гневе обернулся к нему.

— Что ты делаешь из парня кисейную барышню! — на бросился он на Рейли. — Прекрати сюсюкать и рассказывать ему всякие нежности.

Тот несколько секунд пристально смотрел на нахала. За тем вынул изо рта сигару и положил ее на блюдце.

— Мой друг, — произнес он ледяным голосом, — я читаю стихи, которые мне нравятся. Может, вы хотите и меня назвать барышней?

Бородач начал размахивать руками, доказывая свое, но приятель сильно пнул его сапогом под столом и попытался одернуть.

— Джефф! — прошипел он раздраженно.

Но Джефф не слушал.

— И назову! — уже вопил он. — Что ты сделаешь?

— Я скажу вам, что сделаю, — сдержанно ответил Рейли. — Если у вас есть револьвер — убью вас. Если вы безоружны — изобью до полусмерти.

Джефф немало выпил, спиртное притупило чувство опасности, а возможно, оно у него просто отсутствовало. Он резко опустил руку к сапогу, и в ней сверкнул нож.

Как в руке Уилла тоже появился нож, Вэл не заметил, но в следующий момент кисть бородача оказалась пригвождена к столу. Он сдавленно вскрикнул, и мальчик увидел, как по его ладони потекла струйка крови.

— Вэл, — спокойно произнес Рейли, — передай-ка мне книгу Теннисона. По-моему, этому джентльмену надо устранить недостатки в образовании. — Затем, взяв со стола бутылку, наполнил стакан вином и дал его Джеффу. — На, выпей, — приказал он, — а потом слушай.

Следующие несколько минут навсегда остались в памяти малыша. В то время, как рука бородача распласталась на столе, подобно бабочке, приколотой булавкой, Уилл, полистав сборник стихов Теннисона из недавно купленного двухтомника, нашел «Улисса» и под исполненными благоговейного страха взглядами собравшихся людей стал медленно, громким, хорошо поставленным голосом читать стихи. Закончив, взялся за рукоятку ножа со словами:

— Пусть это послужит вам уроком, мой друг. На вашем месте я бы изучал поэзию. Из стихов можно узнать немало полезного, они помогут скрасить вам долгие часы одиночества. — Выдернув нож из стола, он наклонился и вытер лезвие о бороду Джеффа. — Я спокойный человек, — продолжил урок вежливости Уилл, — но предпочитаю обедать и беседовать так, как мне заблагорассудится. А теперь пошли, Вэл. И не забудь захватить книжку.

Когда они вышли, мальчик весь дрожал, его тошнило.

— Извини, дружок, что я вынужден был проделать такое у тебя на глазах. Но этот Джефф сам напросился на неприятности. Хорошо, что так кончилось, иначе мне пришлось бы убить его, а убивать не в моем вкусе. — Они медленно направились к отелю. — Я терпеть не могу насилия, но оно — черта нашего времени, есть люди, которые не понимают другого способа убеждения, кроме насилия.

На рассвете их ждал дилижанс, направлявшийся в Силвер-Сити. Возница шел к станции вместе с ними при свете угасающих звезд.

— Поедете свободно, — улыбнулся он. — Сейчас немного пассажиров. Все боятся апачей.

— Я в тебя верю, Пит, — дружески похлопал по плечу его Уилл. — Если не сможешь обогнать индейцев, ты победишь их в драке.

— Я? Шутишь! — Он взглянул на Рейли. — Правду болтают, что ты сделал с Джеффом Рейнертом?

— Вчера вечером я встретил человека по имени Джефф, — согласился Уилл. — Он не назвал мне свою фамилию, а я не спрашивал.