Златоглазая эльфийка милостиво кивнула и указала на место справа от себя. Юные поднебесники, сияя как июньское солнце, заняли место рядом с «лесниками». Те поглядывали на новичков с подозрением, но ни словом, ни жестом не выказали недовольства.

— Если прямо сейчас вы не прикажете привести ко мне всех рабов — я освобожу их сама, — холодно потребовала Дану. — И убью всех, кто встанет у меня на пути.

Репликанты и Стриж шагнули вперёд, хищно сверкнули перья эгид, а лесные эльфы вымуштрованно сбили строй, превратившись в ощетинившуюся сталью стену. Старшие растерянно переглянулись.

Ход их мыслей был ясен. Как и лесовики, воины поднебесников были мастерами партизанской тактики. Это мастерство они оттачивали столетиями, но теперь оно оказалось бесполезно перед лицом закованного в сталь противника, вдобавок поддержанного не просто своими друидами, а могущественной Древней. Которая только что без труда испепелила самого умелого воина города.

К тому же, и среди воинов, и среди горожан уже не было прежнего единства. Слова Древней оказались тем ядом, что отравил умы и сердца простых эльфов, заставляя тех по-новому взглянуть на прежнюю жизнь города. Начнись бой — неизвестно, чью сторону примет большинство из них.

Но и так просто идти на уступки, показывая слабость, тоже было опасно.

Первой привели Ниэль. На ней была такая же роба, как и на Лёхе с Мией, когда те попали в тюрьму Поднебесного. Шла она с трудом, поддерживаемая стражником. Следы пыток, пусть и не бросались в глаза, но легко читались опытным взглядом.

Тирон, едва завидев внучатую племянницу, демонстративно скинул с плеч богато расшитую мантию — символ власти. Не обращая внимания на возмущённо-недоумённой ропот коллег, он бросился к родственнице, заботливо подхватив ту под вторую руку.

Стриж не мог с уверенностью сказать, правда ли старик переживал за Ниэль, или играл на публику, но жест получился эффектный и красноречивый.

При виде состояния, в котором пребывает ученица, Дану зло сузила глаза и окинула притихших Старших многообещающим взглядом.

К некоторому удивлению Лёхи, Харон шагнул навстречу измученной девушке. Молча оттёр стражника и Тирона в сторону, а затем подхватил обессилевшую Ниэль на руки и отнёс её к Дану.

Лёха взирал на эту картину с некоторым недоумением. Похоже, что за время его путешествия у пустотников произошли перемены. Особенно у репликантов.

К Ниэль подошла лекарка. Скинув заплечный мешок, она расстелила на полу одеяло-носилки и репликант бережно опустил на них свою ношу. Тирон стоял рядом, молча глядя, как лекарка поит девушку соком амброзии.

А вот Харон смотрел на остальных Старших. Спокойно, даже отстранённо. Взглядом человека, который всё уже решил.

И можно было поспорить, что правителям города очень не понравится это решение. Фатально не понравится.

Следующими привели рабов, занятых на работах по благоустройству города, и пленных. Вид измождённых наголо обритых собратьев, одетых в бесформенные грязные робы, вызвал у лесных эльфов крики горя и ярости.

Невольники поначалу испуганно замерли, приняв злобные выкрики на свой счёт. Но быстро опознав в грозных воинах сородичей, стоящих рядом с фигурами в броне Древних, поняли, что слухи о вернувшихся предках оказались правдой. И разразились радостными воплями.

В общем ликовании никто не обратил поначалу внимание на двух стражников, вошедших в зал с какой-то ношей. Бросив свой груз на пол, воины вышли, поглядывая на «лесных» с нескрываемой злобой.

Кто-то из рабов посмотрел себе под ноги, видимо, споткнувшись об этот предмет. И заорал, причудливо смешав в крике злость и сострадание.

Остальные — теперь уже бывшие, — невольники оглянулись на этот крик. И радость как ножом отрезало.

— Что там? — требовательно спросила Дану.

Лесные расступились и сквозь живой коридор несколько эльфов на руках поднесли к Древней истерзанное, обнажённое женское тело.

Не было никакого сомнения, что несчастная побывала в руках палача. Возможно, того же, что пытал Стрижа и Мию.

Кожу эльфийки покрывали ожоги, оставленные раскалёнными зубцами, на пальцах рук не осталось ни одного ногтя, а лицо превратилось в сплошную кровавую маску.

Один из лесных издал полный ярости даже не крик, а самый настоящий рёв и кинулся на поднебесников. Следом рванулись его товарищи, включая командиров, напрочь забывших о своих обязанностях. Навстречу им бросились воины поднебесников. Слова Древней про один народ были забыты напрочь, вытесненные вековой ненавистью друг к другу.

Возникший из ниоткуда ураган разметал готовых вцепиться друг другу в глотки эльфов. И лесные, и поднебесники разлетелись в стороны, сшибая товарищей и с лязгом врезаясь в стены. Некоторые потеряли сознание и свалились на пол безвольными куклами.