Я не могла не улыбнуться

— Я был очень впечатлён тем, что она сумела вернуть себе контроль тогда, в кабинете, и сказал ей об этом. Она выглядела крайне польщённой.

— Как хорошо, что ты сказал ей об этом. Она ценит твоё мнение больше, чем чьё-либо ещё.

Представляю, в каком она была восторге.

— Я не возражаю против её инстинктов, покуда она может держать их в узде рядом с тобой и ребёнком. Сейчас я верю, что она может.

— А, теперь понятно. Ты решил, что если уж простил мне прошлые игры, то и Ларк тоже надо.

— Моя карта символизирует изменения и развитие. — Мы обменялись улыбками. — А твоя — восстановление и плодородие.

Мать-земля.

— И гнев, — добавила я, указав на его перевязанную руку.

— Из всех сценариев, по которым могла развернуться эта ночь, царапина на руке — это даже замечательно. — Нас могли сожрать волки, а Джека с Джоулем — каннибалы. Ти мог погибнуть от прикосновения Арика... Да уж, из этой битвы мы вышли победителями. — Я намерен наладить отношения с Ларк и сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь ей справиться с возникшими трудностями.

Ого. Это большой шаг с его стороны.

— Но мы не можем позволить ей взять в руки малыша. Возможно, у него прикосновение Смерти.

— И типа поэтому ты можешь к нему прикасаться? — Я посмотрела на Ти, и душа моя была полна оптимизма. — Не думаю, что это так, но я готова принять меры предосторожности, если тебе так будет спокойнее.

— Спасибо.

Мы с Ариком сидели вместе, любуясь нашим сыном, его маленькими ладошками и крошечными пальчиками на ножках.

— Разве может быть что-то милее? — спросила я.

— Нет.

— Чувствуешь, как сердце переполнено любовью?

Он поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Он прекрасно меня понял, но намеренно интерпретировал иначе:

— Да. — И сухо добавил: — Ребёнок тоже ничего так.

Уголки моих губ приподнялись. Все тревоги, все разногласия позади, теперь Ти у меня в руках. Этот мальчик уже отхватил себе кусочек моего разделённого надвое сердца. Никогда ещё во мне не было так сильно желание защищать.

— Как думаешь, он здоров?

— Да, любимая.

Я тоже так думала. С греющей душу уверенностью я сказала ему:

— Арик, с нами всё будет хорошо.

— Я позабочусь об этом, — ответил он, в его голосе прозвучали стальные нотки, напомнив мне о том, что игра ещё продолжается и, по правилам, только один из родителей Ти может выжить. В лучшем случае.

Телефон зазвонил.

Глава 24

Охотник

Я не стал откладывать звонок Эви. Мне нужно было своими ушами услышать, что с ней и малышом всё в порядке.

Мы с Гейбом и Джоулем ютились в одном из бараков, выглядевшем давно заброшенным. Запасшись едой, топливом для отопления, колодой карт и виски для меня, мы начали отбывать карантин.

Кентарх и Сол остались в грузовике под стенами форта, на страже.

Мы уже отключили сообщение Пентаклей с предложением медицинских услуг. Я мечтал, что здесь будет огромная больница, но мы нашли лишь один жалкий медкабинет, который явно использовался только для своих.

Отчаявшиеся люди рисковали жизнью, добираясь сюда в надежде получить помощь, но никто им помогать не собирался.

Мы также обнаружили склад с кучей личных вещей, с которым даже шахта Иерофанта не сравнилась бы. Пентакли, походу, заманили сюда тысячи людей.

Эви и Доминия взяли трубку с первого гудка. Она в ту же секунду спросила:

— Какого чёрта, Джек?

В её голосе было много злости, но ничто не выдавало в нём слабость.

Меня накрыло облегчение.

— Могу спросить тебя о том же: ты родила? Я правильно понял? Как вы там?

— С нами всё хорошо.

— Мне так и сказали, но я хотел услышать лично от тебя. — На том конце провода раздался детский возглас, и мои губы сами собой растянулись в широкой улыбке. — Мне не терпится увидеть своего крестника.

— Да? Ну, придётся тебе подождать... Пока карантин не закончится. Разумные люди обходят стороной заражённых костоломной лихорадкой.

— А сама-то?..

Я отхлебнул из бутылки, посчитав, что виски — лучшее дезинфицирующее средство. Хе-хе.

— Хорошо, что напомнил: надо бы приготовить для тебя порцию яда. Примешь, как только глаза станут красными.

— Да не будет со мной ничего. Не переживай за старину Джека.

— Вот скажи нам, чем ты думал? Мы тут умираем от любопытства. Нет, не буквально умираем. Не так, как ты мог.