Функции переговорщика взял на себя Луцык:

— Мы с Земли.

— Понятное дело, что не с Марса. Выйти из машины! Оружие наземь! Руки за голову!

Спорить никто не стал, приказание выполнили. Джей выбросила ножик. Стражник подобрал его, сунул за голенище и окинул путников смурным взглядом:

— Новоприбывшие?

— Ну… да… наверное…

— Оружие еще есть?

— Это все.

— Попрошу предъявить парашюты.

— Их унесло ветром.

— А где Лютый?

— Что еще за Лютый?

— Человек, угнавший эту машину.

— Ах, он. Погиб. Тушканчики сожрали.

Рыжий поскреб пятерней в затылке:

— Что в кузове?

— Инструменты и аппаратура.

— Какие?

— Музыкальные. Гитары, бас, барабаны, колонки… мы их в контейнере нашли…

— Прикольно.

Из-за поворота появился еще один человек в спецовке, сапогах и с помповиком. Новый персонаж был обрит под ноль, нос его выглядел неестественно вздернуто, а на левом глазу красовался ячмень.

— Ты где пропадал, Пятак? — поинтересовался рыжий.

— Похезать ходил. Я же тебе сказал!

— Тебя пятнадцать минут не было, я уж думал, ты в очко провалился.

— Желудок чего-то прихватило, — пожаловался страдалец и перевел взгляд на новоприбывших. — Свежачок?

— Он самый.

— А чего это они на тачке приехали, которую Лютый угнал, а?

— Не знаю. Будем разбираться. Ты постой пока здесь, а я отведу их в администрацию к Лаптеву.

— Слушай, Ржавый, когда обратно пойдешь, загляни в столовую, захвати чего-нибудь похавать, а?

— Постараюсь, но не обещаю.

— И что же тебе может помешать?

— Дядя Франк вышел на работу после болезни, а у него снега зимой не выпросишь.

— Зато повар отменный, не то что Люсия. Всю неделю какими-то помоями кормила, собака.

Их привели в довольно просторное помещение с двумя большими окнами, располагавшееся на первом этаже двухэтажного дома. Всю мебель составляли грубо сколоченный письменный стол, стоявший по центру, колченогий шкаф в углу и сделанная из металлической бочки печка-буржуйка, на ней грелся дюралевый чайник. На одной из стен висел кумачовый лозунг: «Вперед, к победе коммунизма!»

За столом на табуретке сидел пузатый мужчина лет шестидесяти. Его яйцевидную голову венчала мудрая плешь, а затылок «украшал» жиденький хвостик. Мужчина был одет в парусиновый костюм, на ногах были кожаные сандалии. Он что-то писал в толстой тетради старой перьевой ручкой, периодически обмакивая ее в квадратную чернильницу. Утомленное лицо и темные тени под глазами пишущего свидетельствовали о бессонной ночи, а то и не одной.

Наконец он закончил свой труд и, отложив в сторону открытую тетрадь, чтобы высохли чернила, подозвал Ржавого. Тот стал ему что-то торопливо шептать, сопровождая свои слова энергичными жестами.

— Принял, понял, обработал, — в какой-то момент прервал тихого докладчика мужик, отослал его и обратился к гостям. — Добро пожаловать на Карфаген, товарищи новоприбывшие! Вы находитесь в трудовой коммуне имени В. В. Маяковского. Говоря по-простому, в Маяковке. Я — здешний председатель, фамилия моя Лаптев. Ко мне можно обращаться просто, без выканья: Сергей Леонович. А вас как звать-величать?

— Виктор Луцык, — сказал писатель.

— Гузель Мусаевна Дасаева, — пискнула Гюрза.

— Остап, — представился ее сердечный друг.

Руководствуясь примером Остапа, остальные назвали только свои клички:

— Кабан.

— Джей.

— Рад знакомству, — улыбнулся Лаптев. — Но позже я все-таки попрошу вас написать биографии. Коротенечко, буквально на страничку.

— Сергей Леонович, а Карфаген — это что? — приступил к добыче информации Луцык.

— Планета, на которой мы находимся.

— То есть мы не на Земле?

— Нет.

— Что и требовалось доказать, — трагично вздохнула Джей.

— А почему планета называется Карфаген? — уточнил Луцык.

— А почему Земля называется Землей? — вопросом на вопрос ответил Лаптев.

— Не знаю.

— Вот и я не знаю.

— А зачем мы здесь? И кто нас похитил? — не утерпел Остап.

— Без малейшего понятия, — равнодушно ответил председатель.

— В смысле?

— В том смысле, что тайна сия великая есть. Вы ведь все спустились на парашютах, не так ли?

— Так. Только сейчас у нас их с собой нет. Ветром унесло во время бури.

— Жалко. Парашют — очень полезная в хозяйстве вещь, — с сожалением цокнул языком Лаптев и прибавил. — Если была буря, то был и контейнер?