— Мы умрем! Это конец! Мы умрем! Умрем! — запричитал он.

На капот взобрались уже восемь тушканчиков. А на лобовухе красовались три сквозных дыры.

Истерика Кабана на какое-то время перекрыла вопли Гюрзы. Но, не терпя конкуренции, она набрала воздуха и вновь заголосила так, что сотрясалась вся кабина.

— Возьмите себя в руки, все будет хорошо! Все обойдется, — пытался успокоить их Остап.

— Нет! Не обойдется! Мы все умрем! — не унимался один.

— Надо было спрятаться внутри контейнера! — вторила ему другая.

Остап положил руку на плечо другу и сказал:

— Кабан, ну перестань, ты же такой храбрый!

— Да уж, храбрый! И скоро я буду мертвым храбрецом!

— Но ты же не побоялся пойти к контейнеру.

— А сейчас я боюсь!

— Володя, ты должен нас спасти, — всхлипывая, велела Гюрза.

— Но что я могу сделать?

— Заведи машину!

— Так ведь ключей нету.

— А ты сделай с проводками то, что с ними делают обычно в кино, когда нет ключей.

— Я так не умею.

— Да что ты вообще умеешь?! — она в бессилии махнула рукой и переключилась на Кабана: — А ты чего разнылся, тряпка? Сделай хоть что-нибудь!

Тот словно не слышал и продолжал, как заевшая пластинка:

— Мы все умрем! Нам конец! Как бестолково прошла жизнь!

— Ты тряпка! Тряпка!

— Заткнитесь оба! — рявкнул Остап. — У меня есть идея! Надо их отвлечь.

На несколько секунд установилась тишина, нарушаемая только звуками снаружи.

— Это как? — прервав истерику, спросил Кабан.

— Кто-то из нас резко выскочит и побежит, и уведет за собой этих тварей, а остальные заберутся на крышу контейнера, — обрисовал режиссер пришедшую ему в голову мизансцену.

Гюрза шмыгнула носом:

— Думаешь, сработает?

— Не знаю. Но за неимением других вариантов…

— Но они же догонят и сожрут.

— Если бежать быстро, то не догонят и не сожрут. Но надо решать скорее.

Тушканчиков на капоте прибавилось. Их было уже тринадцать. А лобовое стекло покрылось паутиной трещин.

— Я побегу, — решительно заявил Остап. — Я крепче вас, и вообще…

— Но, Володя, может быть, есть другой вариант…

— Нет никаких других вариантов. Ты — девушка, а Кабан слишком неповоротлив, он и стометровки не осилит.

— Володя!

— Да не Володя я! Я — Остап! Здесь я — Остап! Поняла?!

— Поняла. Ты сегодня сам на себя не похож.

— Да неужели?!

— Ну да. Ты сильно изменился, — в ее голосе появились нотки кокетства. — Стал таким… таким мужественным.

— Еще бы! Мы попали на неизвестную планету, нас чуть не сожрал зомби, а сейчас нас атакует стая тушканчиков-людоедов. Тут поневоле изменишься!

— Вот бы ты и на работе был таким.

— В смысле?

— Ну, я помню, Угольников как-то на совещании на тебя так орал, а ты ничего ему не возражал и выглядел таким жалким…

Остап зло сверкнул глазами:

— Умеешь ты испортить момент!

— А что, разве не так было?

— Так, давайте о важном! — решительно сказал режиссер. — Слушайте меня. Ты, Гузя, сейчас перелезаешь на колени к Кабану…

— Еще чего! — ахнула Гюрза.

— Я сказал, перелезаешь на колени к Кабану. Потом я резко выпрыгиваю и увожу за собой этих тварей, а вы бежите к контейнеру. Ясно?

— Я-ясно.

— Кабан?

— Я все понял.

— Если выберетесь отсюда, передайте моей маме… — голос Остапа дрогнул. — Впрочем, нет. Ничего не передавайте.

Гюрза шмыгнула носом и обняла Остапа за шею.

А тем временем двое на крыше контейнера обсуждали, кто из советских юмористов круче. Разговор, начавшийся спонтанно, настолько их увлек, что они даже перестали обращать внимание на стаю хищников внизу.

Со стороны могло показаться странным, что люди, находящиеся на волосок от гибели, так странно себя ведут. Но наше создание выкидывает и не такие трюки в стрессовых ситуациях.

— Не-не-не, Задорнов — это полная шляпа. Каждый раз одно и то же. Тупые америкосы против находчивых русских, — заявляла Джей.

— А Хазанов? — интересовался Луцык.

— Это тот, который про кулинарный техникум?

— Он самый!

— Не нравится. Какой-то он мерзкий.

— Ну артист не обязательно должен быть красавчиком. Посмотри на Роберта Де Ниро — натуральный Квазимодо, только горба не хватает.