Не знаю, почему так разволновался. Не стоит так нервничать. Это ведь мой дом. Моя дрель. Все здесь принадлежит мне. Да и дырочка будет небольшой, почти невидимой. Что в этом такого?

Я вытираю взмокшие руки о штаны и делаю глубокий вдох. Мягко жму на кнопку, чтобы чуть завести механизм. Моторчик гудит. Сверло легко проходит в стену. Даже давить не приходится. Но спешить не стоит. Стена оказывается толще, чем я предполагал. Но наконец чувствую, как сверло проскакивает насквозь. Я достаю его и дую в отверстие. Двигаюсь поближе и смотрю сквозь дырку. Небольшая, но дело свое делает.

Удивительно, сколько всего видно через такое крошечное отверстие. Я вижу его кровать. Подушки. Одну из сумок. Наконец-то у меня есть преимущество.

Привет, говорю я. С возвращением.

Грета только что вошла в дверь. Она валится с ног от усталости. Терренс все еще в машине. Она останавливается, смотрит на меня.

– Что ты делаешь? – спрашивает она, изучая мое выражение.

Вас жду, говорю я. Рад видеть тебя. Рад, что ты дома.

Я подхожу, наклоняюсь и целую ее в щеку. Ты – мой якорь, думаю я. Стабильность и уверенность. Без тебя я бы не мог быть собой.

– Джуниор? Все хорошо? Ты сам на себя не похож.

Входит Терренс. На нем мой рабочий жилет – тот, что я оставляю на заводе. Он переводит взгляд с Греты на меня.

– Джуниор. Как прошел твой день? Как себя чувствуешь?

Да все в порядке, говорю я. Чувствую себя прекрасно.

– Вот, держи, – говорит он, протягивая мне еще две таблетки из пузырька, который достает из кармана.

Я чувствую их вес в ладони. Ничего не говорю, просто кладу их в рот. Он ждет, наблюдает, а потом решает, что я все проглотил.

– Отлично. У меня сегодня много дел, так что, если вы не возражаете, я пойду наверх. И еще я бы хотел немного побеседовать с Гретой. Ты не против поужинать в одиночестве?

Конечно, говорю я. Мы привыкли ужинать в одиночестве.

На середине лестницы он поворачивается и снова спрашивает:

– Ты точно в порядке, Джуниор?

Да, говорю я. Как и всегда.

И прежде чем я успеваю сказать что-то еще, Грета уходит следом.

Вот поэтому я и просверлил отверстие. Вот для таких случаев. Когда он в своей комнате и думает, что я в неведении. Когда он думает, что главный.

Я спокойно поднимаюсь наверх. Прокрадываюсь в ванную и закрываю дверь. Сажусь на унитаз, склонившись над крошечной дыркой в стене.

Они сидят друг напротив друга. Смотрят друг на друга. Лицом к лицу. В комнате не темно. Горит свет. Терренс сидит на кровати, Грета – на стуле, который он отодвинул от стола. Он к ней слишком близко, так близко он даже ко мне не садился. И сидит не за спиной, а напротив. Он никогда не садится передо мной. Я все слышу, но не совсем понимаю, о чем они говорят.

Сейчас в основном высказывается Грета. Он печатает на своем экране, который лежит у него на коленях. То и дело кивает. Дважды он подносит к ней экран, будто делает измерения, как делал со мной.

Сенсор на затылке покалывает. Покалывание началось с утра, но я стараюсь не обращать внимания. От сенсора исходит тепло, он словно вибрирует, и ощущение только усиливается. Я чешу его, это помогает. Чешу и сенсор, и кожу. И сейчас почесываю, пока наблюдаю за ними: за незнакомцем, сидящим с моей женой. Сложно сказать, где кончается кожа и начинается сенсор.

Сомневаюсь, что Грета полностью осознает всю глубину его обмана и что вообще происходит. Вряд ли она притворяется. Она не умеет обманывать, только не меня. О чем бы они ни говорили, Грете есть что сказать. Он все кивает. Возможно, она тоже что-то подозревает. Возможно, даже чувствует, что я хочу раскрыть Терренса и сейчас наблюдаю за ним, тем самым забочусь о ней и защищаю.

Я постарался сделать вид, что проглотил таблетки, которые он мне дал, но выбросил их, как только он ушел наверх. Его лекарства не помогают. Только делают хуже. Это явно не обезболивающее. Больше я в это не верю. Думаю, они влияют на ясность ума. Думаю, они предназначены для того, чтобы подавить мои мысли, сделать меня более уязвимым, податливым и послушным. Эти таблетки замедляют работу мозга, притупляют интуицию. Он не хочет, чтобы я пронюхал, что происходит на самом деле.

Она указывает на экран. Он кивает. Голова будто стала ватной. Он опускает экран и двигается к ней ближе.

Наклоняется к ней. Кладет руку ей на бедро.

Я больше не могу на это смотреть. Это моя жена. Он прикасается к ней. Это уже ни в какие ворота. Я должен действовать. Пока не поздно.

Я встаю, выбегаю из ванной и врываюсь в комнату.

Хватит, говорю я.

Они оба поворачиваются и смотрят на меня.

– Джуниор! – восклицает Грета.