Она прыгала. Размахивала руками. Задирала ноги, бурчала под нос “раз-два-три, раз-два-три”. Представляла себя птицей изо всех сил.

Конечно, ничего не вышло. Ни единого перышка не появилось.

Но она не собиралась сдаваться.

Окончательно выдохшись, вытерев пот со лба, Анна переплела растрепавшуюся косу и отправилась в библиотеку к Югору.

— Что нужно делать, чтобы стать птицей? — требовательно спросила она.

— Тренироваться, — пожал плечами Анхорм. — И еще найти магию внутри себя.

— Как ее искать?

— Просто сядь и загляни в свою душу.

— Медитации, что ли? — Анна поморщилась. Всяческие духовные практики ее пугали. Она не хотела вникать ни в чакры, ни в асаны, ни что там еще есть в йоге?

— Именно. Найди место, где тебе комфортно. Застынь. И зови свою птицу.

— Как долго?

— Год… два…

— Да ты издеваешься! — догадалась Анна. — Слушай, а нет какого-нибудь зелья? Или заклинания?

— Нет, — мотнул головой Югор. — Есть ты и твои крылья. Между вами сейчас стена. Нужно ее ломать.

— Ты совершенно мне не помог.

— Я могу посидеть с тобой рядом.

— Ну нет. Я сама. Я Мэррил, я справлюсь.

Югор усмехнулся и снова взялся за свои бумаги. Анна фыркнула и ушла в свою новую мастерскую. Вот где было место ее покоя.

Села прямо на залитый солнцем пол, закрыла глаза. Подумала и притянула к себе старое одеяло, укуталась в него. Сидела, слушала тишину, искала внутри свою сову… и не заметила, как задремала.

М-м-м… все ясно. Летает во сне — видимо, растет. Главное, чтобы не в толщину.

Стоило признать, что медитации — это вообще не ее. Ну в самом деле, кто ждет спокойствия от Мэррила? Возможно, этот метод работает для Югора. А Анне лучше бы завернуться в одеяло, бегать по коридорам замка и выть. Не обратится, так прослывет сумасшедшей. Отличный план!

Она поправила на плечах одеяло, поднялась с пола — ага, кости ломит, не совсем она вылечилась от возраста, и вышла. Ей захотелось на воздух, туда, где простор, где горы. За плащом идти в спальню было лень, она на минуточку. Только поглядит одним глазком…

— Ты похожа на моль.

Голос Югора за спиной заставил Анну подскочить и схватиться за сердце.

— Зачем пугаешь?

— Это ты меня пугаешь. Куда одеяло тащишь?

— На смотровую площадку, там доем. На свежем воздухе вкуснее.

Шутка вышла немудреной и банальной, но настроение подняла обоим.

— С тобой сходить?

— Нет, я сама… — отвлекшись на Филина, женщина неудачно поставила ногу. В щиколотке что-то хрустнуло, ступня поехала вперед, и с громким воплем Анна рухнула с лестницы. Югор попытался ее подхватить, но руки поймали лишь пустоту и большое пестрое перо. Под потолком, натыкаясь на светильники, заметалась сова.

Длилось это недолго, Анна вернулась в человеческую ипостась спустя, наверное, минуту. И Югор все же подхватил ее на руки — на этот раз успел.

— Вы, Мэррилы, на редкость упрямы, — сказал он, не выпуская Анну из рук. — Впервые вижу Крылатого, который так быстро осваивает птичью форму. Признайся, это все одеяло?

— Оно самое, — согласилась Анна. — Оно — часть меня.

— Красивое, — Югор смотрел не на одеяло, а на ее губы. Или ей это лишь кажется?

— Кривое, — возразила Анна. — Старое. Слишком толстое.

— В нем есть магия, — хрипло шепнул Филин. — Волшебная вещь.

— Поставь меня, дальше я сама.

— Нет уж, я донесу. Тебе нужно отдохнуть.

— И шампанского! — капризно требует Анна скорее в шутку, чем всерьез.

— И шампанского, — покорно соглашается Югор. — Второй оборот, нужно же отметить!

Он выглядит серьезным, но в глазах плещется смех.

— Знаешь, мне нравится, что ты носишь меня на руках, — важно говорит Анна. — Чувствую себя принцессой.

Югор все же фыркает и опускает ее на пол посреди гостиной, поправляя несчастное одеяло у нее на плечах. А потом делает и вовсе совершенно немыслимое: осторожно целует ее в уголок рта. Его лицо так близко, что сердце заходится лишь от осознания того, что Югор рядом. Он ее целует! Это… странно и волнующе. И пугает Анну до чертиков.

— Подожди! — она делает шаг назад, с легкостью выпутываясь из его рук, роняя одеяло на пол. — Не так быстро. Я… не готова.

— Хорошо, — спокойно соглашается мужчина. — Я не тороплю тебя.

Анне хочется объясниться. Она ни в коем случае не собиралась его обидеть. А вдруг он подумает, что совсем ей не нравится? Нет, нужно что-то сказать, извиниться, возможно. Только бы он не останавливался!

— Юг, я… Ты мне нравишься. Очень нравишься. Дело во мне.

— Я знаю, — без улыбки отвечает он, глядя на нее с нежностью и снисхождением. — Мне не пятнадцать и даже не сто пятьдесят, Энн. Я вижу, когда нравлюсь женщине. Просто ты даже не птенец еще, а яйцо.