— Не выражайся. Ты же Мэррил, а не какая-то беженка, — укорила ее Анна.

— Ты что-то имеешь против мигрантов, тетушка? — ухмыльнулась несносная девчонка. — Осуждаю. Ты не толерантна. К тому же мигранты и беженцы сейчас мы. Видишь, как старательно нас ассимилируют в местное общество.

Анна с уважением покосилась на Джоанну. А девочка не так проста, как кажется! Коробочка с двойным дном, настоящий Мэррил. Ничуть не проще, чем та же Мардж.

Вот что парадоксально: в этом странном мире Анна более всего готова была сблизиться с теми, кого раньше терпеть не могла: с противным подростком, что не следит за языком, и с королевой драмы Маргаритой. Страшный сон, ни больше ни меньше.

Итак, она снова оказалась права. Тут не Земля. Про феминизм явно не слышали. Про права женщин — это еще нужно посмотреть. Но договорные браки не просто практикуют, а приветствуют изо всех сил. И ей, Анне, следует быть очень-очень осторожной, иначе глазом не моргнешь, как окажешься под венцом.

Следующие дни слились в какой-то пестрый водоворот. Анне казалось, что все вокруг нее закрутилось в вихре светотени, словно она мчалась на мотоцикле сквозь огни ночного города.

Анна ненавидела мотоциклы и риск, который они в себе несли.

Школьников отправили в школу, и даже капризная Джоанна не особо сопротивлялась. Она решила, что лучше учиться, чем замуж. “Сомневаюсь, что мое мнение будет учитываться, — доверительно поведала она Анне. — Выдадут под роспись какого-нибудь задохлика, я его своим характером доведу до нервного срыва. Оно мне надо? Красивого ведь все равно не дадут, драконов и эльфов тут не имеется, я так поняла. Лучше я заныкаюсь в школу на пару-тройку лет, заодно и матушка меня в покое оставит со своими нравоучениями”. Анна вспомнила, как громко мать девочки Веспер требовала себе богатого мужа, и кивнула. Да. Лучше спрятаться. Заодно и нужные социальные связи появятся. Очень сомнительно, чтобы кто-то действительно считал, что бескрылые подростки смогут научиться чему-то ценному и нужному. Скорее всего, их просто хотели ввести в общество им подобным. Школа идеально для этого подходила.

Джонатан вместе с Мардж уехали ко двору Высочайшего, как и предсказал Адам. Дядюшку Стефа и его семью тоже пристроили, а с ними вызвался ехать и старик Томас. Он сказал, что в его возрасте загородное имение на берегу озера — это просто мечта. Анна хотела бы уехать с ними, но ей не предложили. Зато Саре, ее мужу и маленькой дочери, как оказалось, место в старом поместье нашлось.

Что ж, во всяком случае, поголовье Мэррилов заметно сократилось. Ссор из-за уборных стало меньше.

Снова появился Высочайший, и снова — по ее невинную душу.

— Анна, вас-то я и хочу, — прямо заявил он.

— Я так сразу не могу, — вяло откликнулась Анна. — А где цветы, конфеты, прогулки под луной?

Она была совершенно измучена постоянным обществом своей родни. Спать в саду больше не удавалось, даже просто спрятаться от них уже не представлялось возможным. Если случалась ссора — звали Анну. Если что-то шло не так, звали Анну. Если у женщин возникал вопрос к хозяевам “Серых Крыльев”, они высылали парламентером Анну. Много лет она решала чужие проблемы удаленно, а теперь ей снова приходилось терпеть и по большей части молчать, выслушивая истерики, недовольство, порой оскорбления. Пару раз ей даже сообщили, что это она, Анна, во всем виновата. Всех собрала, обманом заманила в этот дурацкий скучный мир, а теперь делает вид, что не при делах. Словом, снова она оказалась крайней! Как удачно сбежал Джонатан! Анна ему остро завидовала.

— Будут и цветы, и конфеты, — пообещал Высочайший, а потом совершенно нелогично добавил. — Знали бы вы, как я ненавижу Мэррилов!

— Странно. Зачем же вы их вернули?

— Сего требовала справедливость. Не мог же я нарушить своего слова?

— Ерунда. Сказали бы, что Мэррилы выродились. Это ведь чистая правда. Мы совсем не оборотни, вот нисколько.

— Это нужно было говорить триста лет назад, — тоскливо вздохнул Эрик. Анна в очередной раз удивилась, как молодо он выглядит. Какие там триста лет? Да ему больше двадцати пяти дать невозможно! — Я, конечно, не слишком помню, как звучал приговор, но документы сохранились. Там четко сказано, что вернется и Эдвард, и все его потомки. Признаться, я прекрасно знал, что в том мире даже Мэррил долго не протянет. Три сотни лет? Это невозможно! А он и здесь сделал по-своему, перехитрил меня, старый интриган!

В голосе короля прозвучала почти что нежность. Может, он и ненавидел весь их род в целом, но не так чтобы смертельно.

— А от меня вы чего хотели? — напомнила Анна. — Если того, о чем я подумала, то смею отказать: я не вступаю в отношения с женатыми мужчинами.

— Упаси небеса, — содрогнулся Высочайший. — Мне Марго хватило.

— Марго? Ах, Мардж!

— Она просила называть ее Марго.

— Как драматично! — не могла не съязвить Анна.

— Именно. Роковая женщина, я ее боюсь.

— Будьте уверены, она этого и добивалась. Актриса она превосходная.

— На каждую актрису у меня найдется свой кукловод, — отмахнулся Эрик. — Или даже правильнее сказать — драматург. Я не из тех, кто честен с женщинами.

Анна моргнула: это как так? Разве можно вообще такое произносить вслух? Да нет, верно, ей почудилось! Неудивительно, в таком шуме самое время заполучить слуховые галлюцинации.

— Я нашел вам дом, Анна. Вы отправляетесь туда завтра с утра.

Женщина прикусила губу. Иногда ей казалось: куда угодно — только подальше отсюда! Но она уже купилась на сладкие обещания чудесной жизни, а взамен получила примерно ничего.