— Лекари. Три. Или четыре. Я запутался.

— Что сказали?

— Сердечный приступ. — Сантар вытер нос ладонью — Один хотел его разрезать. Я запретил. Резать или нет, решаете вы, а не я.

Мэрит-старший откинул одеяло с мертвеца, оглядел одежду:

— Крови нет?

— Нигде, — покачал головой Сантар. — Ни капли. Только синяк под левой подмышкой. Мы застряли в толчее, могли нечаянно ударить. Не от синяка же он умер.

— Его убили.

— Я тоже так думаю, — поддакнул Сантар. — Но как?

— Неважно как. — Мэрит-старший стиснул плечо Холафа и повернулся к рыцарям. — Я знаю, кто виновен в смерти моего сына. Лой Лагмер и Рэн Хилд! Ваш долг перед сюзереном обязывает вас собрать под нашим штандартом войско и отомстить за господина.

Один из рыцарей спешился. Сорвал с себя зелёную тунику с изображением двухголового волка и бросил на телегу. Выдернув из шлема зелёное перо, вложил мертвецу в руку.

— Что это значит? — нахмурился Сантар.

— Смерть герцога освободила меня от клятвы верности.

Мэрит-старший побагровел от гнева:

— Дрянь! Да как ты смеешь… — И захлебнулся словами, увидев, как рыцари друг за другом спешиваются, избавляются от символики великого дома Мэритов и вновь садятся на коней.

Выхватив меч из ножен племянника, Мэрит двинулся на вассалов сына:

— Я выпотрошу всех до одного и станцую на ваших кишках. Ну что? Кто первый?

Сантар вцепился в его рукав и произнёс, вмиг охрипнув:

— Не горячитесь, дядя.

Он ехал с этими людьми почти неделю, пил с ними, ел, грелся у костра и спал бок о бок. Их молчание он расценил как размышления о мести. И до сих пор не верил, что они, не сговариваясь, решили предать.

— Думаю, доблестные воины желают принести клятву верности новому сюзерену — вам, дядя.

— Не желают, — откликнулся рыцарь, придерживая гарцующего коня. — Вы не нуждаетесь в нашей защите, лорд Мэрит. Что нам защищать? Вашу жизнь? Такого уговора с герцогом Мэритом не было. А кроме жизни, у вас ничего нет. Этот замок принадлежал вашей супруге, хранительнице титула. Потом он перешёл к вашему сыну, а он не оставил наследника. Значит, этот замок и феод ничейные.

— У герцога Мэрита есть жена, — вставил Сантар. — Возможно, она носит под сердцем ребёнка.

Рыцарь пропустил замечание мимо ушей и продолжил:

— Вашу судьбу будет решать Знатное Собрание или король. Сомневаюсь, что вам позволят хозяйничать в чужих владениях.

— Мой сын вытащил вас из навозной кучи и посвятил в рыцари! — проговорил Мэрит, задыхаясь от злости. — Вы живёте на моей земле и кормитесь плодами трудов моих крестьян!

— Земля и крестьяне не ваши. Они принадлежали вашей супруге. После её смерти…

— Вон! Грязные шакалы! Вон! — заорал Мэрит, потрясая мечом. Озираясь по сторонам, вызверился на слуг и стражников: — Чего уставились, гниды? Давно плетей не пробовали?

Дождался, когда всадники выедут за ворота. Приказал поднять мост и с обречённым видом уставился на племянника:

— Они правы. Мы лишимся всего.

Сантар набычился. Его родной старший брат получил в наследство земли и замок отца и стал лордом. А ему, четвёртому сыну, пришлось присосаться к дяде и двоюродному брату. Холаф возвёл Сантара в рыцари, сделал своим знаменосцем, выделил покои в одной из башен крепости. На горизонте маячило место возле трона. Будущее рисовалось безбедным и беззаботным. Теперь же Сантар чувствовал себя обманутым.

— Ты или я? — спросил Мэрит тихо.

— Вдвоём, — прошептал Сантар. — Так хотел Холаф.

Янара не слышала, о чём они говорят. В ушах звучали слова рыцаря: «Холаф не оставил наследника». Она не разбиралась в правилах наследования, в монастыре этому не учили. Внутренний голос услужливо подсказал: будь она беременна, замок остался бы в руках свёкра.

Мэрит-старший и Сантар повернулись к господской башне в тот миг, когда Янара влетела внутрь. Вместе со старухами она попыталась запереть дверь на засов. Не сумев сдвинуть его с места, побежала вверх по лестнице, путаясь в подоле платья, падая и сбивая колени о края ступеней. Снизу донеслись гулкие шаги.

Первая мысль: спрыгнуть со смотровой площадки. Следом мелькнула другая…

Переступив порог опочивальни, Янара глотнула из кувшина воды, рухнула на четвереньки, заложила два пальца в рот и опорожнила желудок.

Люта протянула ей полотенце и посмотрела на вошедших в комнату Мэрита и Сантара:

— Прошу вас уйти. Миледи нездоровится.

— Что с ней? — спросил Сантар, с брезгливым видом наблюдая, как Лита елозит тряпкой по полу. — Отравилась?

— Я в тягости, — просипела Янара и не сдержала рвотный спазм, в этот раз вызванный страхом.