— Мне очень жаль, что Холафа убили, — сказал Флос, решив, что дочь скорбит по мужу.

Она посмотрела насмешливо:

— Мой самый счастливый день.

Поддавшись внезапному порыву, Флос обнял её за плечи:

— Что он с тобой сделал?

Янара растерялась. Отклонилась назад и, всматриваясь Флосу в лицо, спросила:

— Ты меня жалеешь?

— Помнишь, как я называл тебя маленькую? — прошептал он, гладя дочь по голове.

Она свела брови:

— Не помню.

— Ёжик. — Флос хрипло засмеялся. — Ты была такой потешной. Всё время сопела носом и громко топала.

— Не помню, — повторила Янара и прижалась щекой к его груди. — Укради меня, папа.

— Нет, не украду, — сказал он и, не совладав с эмоциями, всхлипнул. — Я тебя заберу. Только закончится осада, я посажу тебя на лошадь и увезу домой.

— Правда?

— Клянусь.

— А если меня не отпустят?

Флос нащупал рукоять меча:

— Отпустят.

Янара отстранилась:

— Осада? Какая осада? — Посмотрела в просвет между зубцами. — Что происходит?

— Сюда движется войско герцога Хилда.

— Хилд, Хилд, — пробормотала она. — Кто такой Хилд?

— Будущий король. — Флос вытаращил единственный глаз. Слова вылетели непроизвольно. Неужели Хилд станет королём? Промелькнула странная мысль: этого он не узнает.

— Сколько длится осада?

— По-разному, Янара.

Флос поправил на спине дочери накидку и учащённо задышал. Что это с ним? Его переполняли ранее неиспытанные чувства; они жгли, разрывали грудь изнутри. Притронулся пальцем к прищуренному глазу. Мокро. Да что это с ним?

— День, два, неделю? — допытывалась Янара, рассматривая толпу.

— Месяцы. Крепость хорошо укреплена. Лорд Мэрит специально не впускает сюда крестьян, чтобы еды хватило надолго.

Дочь резко обернулась. Сморщилась от боли и прижала руки к животу:

— Давай уйдём! Сейчас!

— Янара, дочка…

Она затараторила:

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Поговори с лордом! Попроси нас отпустить!

— Он не откроет ворота.

Янара закрыла лицо ладонями:

— Господи, как же я хочу уйти…

Флос притянул её к себе:

— Успокойся! Хилду надоест торчать под стенами, и он уедет. Ему нужна корона, а не замок. Я вообще не понимаю, зачем он сюда прётся. Его ждут в столице. Чем он будет кормить воинов? — Покосился на опустевшую деревню, примыкающую к крепости с востока. Еды там предостаточно. — Твой супруг мёртв. Лорд Мэрит сказал, что ты носишь ребёнка.

— Не ношу.

— Я так и подумал, когда тебя увидел. — Флос погладил Янару по спине. — Замок по сути ничейный. Лорд немного поиграет в военачальника, и ему тоже надоест.

— Да, конечно, — прошептала она. С обречённым видом направила взгляд на линию горизонта и выдохнула: — Едут.

В этот же миг стражник затрубил в рог. Толпа под стенами заголосила. Кто-то кинулся обратно в деревню, надеясь спрятаться в амбарах и погребах.

— Лучники! — пробился сквозь ор голос командира защитников замка. — Все на стену! Занять позиции!

Флос посмотрел на дальний край поля, покрытого высокой сухой травой, и стиснул ворот плаща. Сверкающее металлом войско накатывало на поле плавной волной. Так неторопливо и важно едут по чужой земле только победители.

Проверив запасы стрел, смолы и камней, лорд Мэрит проследовал в помещение для караульных, расположенное в надвратной башне.

— Ну и вонь, — скривился он, переступив порог. — Вы совсем не моетесь?

Воины переглянулись. Чистыми и опрятными должны быть работники кухни и комнатные слуги. А им-то, солдатам, зачем мыться?

Замковый люд с большим трудом набирал воду из глубокого колодца. Наполнял чаны на кухне и в прачечной. Поил лошадей. О помывке защитников крепости никто не думал, а те считали ниже своего достоинства бегать с вёдрами. Летом они ходили на речку, протекающую за деревней. Зимой умывались снегом. Этого им хватало.

— Отойди! — оттолкнул Мэрит караульного и посмотрел в бойницу.

Шагнув в сторону, воин уставился себе под ноги. Спина горела огнём, напоминая о вчерашней порке. Прежде старый лорд не поднимал на солдат руку, а тут совсем сдурел. Забыл, что они приносили клятву верности не ему, а его сыну? Смерть герцога Холафа Мэрита освободила их от обещаний. Теперь им за службу надо платить, а не пороть.

В казарме до глубокой ночи не утихали споры. В итоге воины решили припугнуть лорда уходом и потребовать жалование. Не успели.