Отряд незамедлительно отправился в обратный путь.

На землю опускались ранние сумерки. Следы припорошило, но кони уверенно двигались рысью в нужном направлении. Оказавшись в роще, перешли на шаг, прядая ушами и недовольно фыркая, когда с крон деревьев падали с шелестом снежные шапки.

Киаран поглядывал на Лейзу. Чего она ждёт? Почему не проверяет находку? Вдруг это не то, что она искала, и придётся возвращаться. Словно прочтя его мысли, Лейза осадила лошадь, спешилась и побрела, утопая в сугробах, между молочными стволами берёз. Киаран приказал воинам оставаться на месте и, спрыгнув с коня, двинулся следом.

Она шла неровной походкой, как человек, поднявшийся с постели после продолжительной болезни. Подол плаща лизал снег, припорашивая углубления, оставленные её сапогами. Тихий снегопад укутывал ей плечи, покрывал берет белой вуалью. Лейза спотыкалась, и снежинки осыпались с одежды, как тополиный пух.

Киаран смотрел ей в спину и пытался понять, чей голос он слышит: тела, разума или души. Рэн быстро бы с ними разобрался, а для Киарана было всё внове: бурлящая в жилах кровь, что-то острое и нежное в сердце и беспомощность рассудка перед притяжением этой женщины.

Лейза уселась в сугроб и вытащила из манжеты рукава сложенный вчетверо листок. Сообразив, что она хочет прочесть стихотворение супруга одна, без свидетелей, Киаран остановился. Секунды складывались в минуты, а Лейза смотрела на лист, будто ожидая, когда его засыплет снегом. Затем легла навзничь, прижимая находку к груди.

Киаран потоптался на месте. Собравшись с духом, сел рядом с Лейзой, избегая смотреть ей в лицо. Она зубами стянула с руки перчатку и мазнула пальцами по глазам.

Он тихо спросил:

— Вы плачете?

— Снег, — так же тихо ответила Лейза.

— Воспоминания, — произнёс Киаран, впервые в жизни испытывая ревность. К кому? К человеку, умершему двадцать лет назад! С ним точно творится что-то странное.

— Лучше бы я этого не видела, — сказала Лейза и скомкала бумагу в кулаке.

— Что вы делаете?! — Киаран разжал её пальцы и забрал лист.

Бумага намокла, буквы смазались, но текст удалось прочитать.

Белую кость проверяя на прочность, Жизнь истязала упрямое тело. Тьмой окружённая, злобой и ложью, Изнемогала душа и слабела. Щедро омытая кровью пурпурной, Ввысь воспарила птицей свободной. И засверкали золотом крылья, Мрак превращая в свет первородный.

— Обычное стихотворение. Чем оно вам не понравилось?

Лейза протяжно вздохнула:

— Человек, обречённый на смерть, зачастую обладает двойным зрением. Он видит прошлое и будущее одновременно.

— Думаете, это пророчество? — Киаран пробежал глазами по строчкам. — Ничего пророческого не вижу.

— Смысл предсказания познаётся только после того, как оно сбудется.

— Пророчества сбываются, если в них верить. Ваш сын не верит. И вы не верьте! — Сложив листок, Киаран спрятал его в карман и склонился над Лейзой. — Вы похожи на тающего снеговика.

Она прошептала:

— На снежную бабу.

— На снежную леди.

— Как скажете. — Лейза сомкнула веки.

Киаран вытер ладонью бисеринки-капли с её щёк:

— Ну вот… Так-то лучше. — И, не совладав с внезапным порывом, коснулся губами её губ. — Это сложно назвать поцелуем, но, если хотите, дайте мне пощёчину.

Лейза посмотрела на него тоскливо:

— Странно… Вы не обросли корой. С вашим родом занятий вы должны были стать железным деревом с корнями-цепями. Все ваши предки были прикованы к Ночному замку, а вы…

— Я рядом с вами, — прошептал Киаран и впился ей в губы.

Она упёрлась руками ему в грудь.

— Вам неприятно?

— В вас слишком много жара и слишком мало света, — проговорила Лейза и, выскользнув из-под Киарана, протянула руку. — Отдайте бумагу.

Спрятав листок за манжету рукава, встала и, отряхивая плащ, направилась к отряду. Сидя в сугробе, Киаран не сводил с неё глаз. В таких делах не бывает слишком много жара. Мало света… Какой ей нужен свет?

На подъезде к Фамалю Лейза придержала лошадь и повернулась к Киарану:

— Мы друзья или враги?

Ему не понравился холодный тон и требовательный взгляд. Желая направить беседу в шутливое русло, Киаран произнёс:

— Огласите весь список вариантов, миледи.

— Их только два. — Тон ничуть не потеплел, взгляд не сделался мягче.

Киаран стёр с лица игривое выражение:

— Друзья, леди Хилд.

— Это хорошо, — кивнула она и послала кобылу к закрытым городским воротам.

Двери открыла дородная женщина.