— Нет, Ваня, я не хочу, — спокойно произнесла Карина, при этом отстранив меня от себя и подойдя к шкафу с одеждой.

Опять! Она опять это делает! И вот что с этой женщиной не так? Почему я, муж, должен в который раз умолять её о сексе?

Больше не обращая на меня внимание, Карина распустила пучок и её светлые волосы упали ей на плечи мягкими волнами. И сейчас, стоя в тонкой чёрной комбинации, ещё и сбросив лишний вес, она выглядела на удивление хорошо и сексуально. Давно я не испытывал такой сильной тяги к жене. Раньше я занимался с ней сексом без особого желания, всегда представляя другую женщину, а теперь… теперь Карина смогла меня удивить. Вот может же она быть красивой, когда захочет.

С новым интересом рассматривая жену, я подошёл к ней и притянул к себе, но она снова от меня отстранилась.

— Ваня, я же сказала, что не хочу.

— Ты что, фригидностью заразилась? Что значит не хочу? Мы с тобой уже несколько месяцев не занимались сексом! — Схватив Карину за руку, я притянул её к себе, пытаясь стянуть тонкие бретельки её комбинации.

— Ваня, хватит! Пожалуйста, я не хочу!

— Тебе что, трудно? Что вообще происходит?

Прижав жену к шкафу, я стал целовать её шею, сжимая довольно упругие, как для её возраста, ягодицы. Да, она однозначно похорошела. Или это из-за недостатка секса я уже вижу то, чего на самом деле нет?

— Ты меня слышишь? Хватит!

Карина оттолкнула меня от себя, тут же отскочив в сторону, поправляя комбинацию и смотря на меня, как на что-то мерзкое. Это моментально вывело меня из себя.

— Ты что, совсем офонарела? Что не так?

— Я тебе сказала, что не хочу! Зачем ты меня трогаешь?

— Что значит зачем? Ты моя жена и…

— Я сегодня посплю с Алиной, — не дав мне договорить, Карина выбежала из спальни.

М-да, вот тебе и любящая жена. Совсем с головой не дружит. Идиотка! Никогда бы не подумал, что Карина учудит нечто подобное. Сбежать от меня к дочери! У меня просто нет слов. А что будет дальше? Может у неё преждевременно начался климакс, вот её так сильно и клинит?

Карина

Поведение Ивана стало меня пугать, особенно после нескольких недавних инцидентов, когда он попробовал склонить меня к сексу против моей воли. Так что я теперь не чувствовала себя в безопасности в собственной квартире. Но меня радовало, что я смогла подкопить достаточно денег, чтобы спокойно переехать, хотя признаю, я страшилась реакции мужа. И мои опасения, как мне казалось, не были напрасными. С каждым днём Иван проявлял ко мне всё больше неуважения, и чем чаще я хлопотала по дому, тем сильнее он на меня злился. Он словно пытался найти как можно больше причин придраться ко мне, но когда у него это не получалось, он срывался из-за всякой ерунды, из-за чего скандалы стали происходить на пустом месте.

Что бы я ни сделала, что бы ни сказала, Иван всегда меня критиковал, пытаясь выставить дурой и неумёхой. Он ворчал как старый дед, находя изъяны там, где их и в помине не было, и даже не осознавал, как ужасно он себя ведёт. Можно было подумать, что ему не нравилось моё хорошее настроение или внешний вид, и он, пребывая в мрачном унынии, пытался и меня спустить с небес на землю. Но пока я стойко со всем справлялась, не принимая слова мужа близко к сердцу, да и вообще стараясь их игнорировать. Я уже поняла, что Ваня неудовлетворён своей жизнью, что ему ничего не нравится и он порой сам не знает, чего же ему хочется, так что он потерял для меня авторитет. А главное, он не замечал никаких проблем. Вроде он и недоволен своей жизнью, но одновременно с этим его всё устраивает и он не хочет палец о палец ударить, чтобы поменяться в лучшую сторону.

Больше я не делилась своими волнениями и, тем более, планами с мамой или Мариной, потому что я уже прекрасно понимала, что они меня осудят и не поддержат. Поэтому для всех у меня всё было хорошо. При этом меня не отпускало ощущение, что моя коллега что-то чувствует, поэтому она порой так часто наседает на меня с вопросами, иногда довольно каверзными, словно желая подловить на обмане. А может мне так просто казалось. Всё-таки чем ближе был день икс, тем сильнее я волновалась.

Нет, я старалась быть сильной, старалась поменяться и стать уверенной, но страх перед собственным будущем всё никак не желал оставлять меня в покое. Я просто не могла не думать — а что будет, если у меня ничего не получится? Вдруг мне не хватит денег или я в одиночку не справлюсь. Выдержу ли я осуждение со стороны родственников, и получится ли у меня содержать не только себя, но и ребёнка?

Но больше всего я, конечно же, боялась реакции Ивана. Что если он психанёт и снова поднимет на меня руку? А вдруг выследит меня и попытается вернуть обратно? А если откажется платить алименты?

Владислав Николаевич до сих пор пытался помочь мне справиться с внутренней неуверенностью, но пока прогресс был минимальным. Я привыкла во всём полагаться на мужа, привыкла быть за его спиной, привыкла к стабильности и уверенности в завтрашнем дне, когда не происходит ничего нового и эмоционально насыщенного. Да и в детстве мне часто вкладывали в голову, что я слабая и глупая, что у меня мало чего получится добиться в этой жизни, что моя старшая сестра во всём лучше и способнее меня. И Анжела правда удачно устроилась, сумев многого добиться и построить хорошую карьеру, но при этом она разорвала все отношения с родственниками, решив вычеркнуть нас из своей жизни, ничем не помогая и не интересуясь здоровьем родителей. Но мама до сих пор верит, что её старшая дочка одумается, поэтому продолжает восхвалять её на семейных вечерах.

Единственным лучиком счастья для меня была Алина. У меня просто чудесная дочка, спокойная, добрая и отзывчивая. И пусть она не учится на одни пятёрки, я её за это не ругаю, потому что вижу, как она старается и что не проявляет лени в учёбе. Это только Иван постоянно всем недоволен. Ему не нравятся её успехи в школе и в спорте, он критикует её внешний вид, из-за чего мы с ним стали чаще ругаться, и делает всё, чтобы Алина поняла, что он мечтал о сыне.

Подобное проявление неуважения к моему ребёнку, только сильнее настраивало меня против мужа. И вскоре мой страх перед ним сменился злостью и презрением. Вот как можно уважать мужчину, который только ворчит, жалуется и выказывает ко всему омерзение, при этом не сделав ничего, чтобы как-то помочь мне или Алине? Ну или он мог просто с нами поговорить и попробовать понять, а не унизить.