Упрямец ненадолго задумался глядя в одну точку.

— И? — тронула его руку Лиса, чтобы напомнить, что всё ещё ждёт продолжения.

— И от последних придурков неприятностей больше всего.

— За что же по твоему вообще стоит биться?

— За свободу.

— Какую именно свободу?

— Свободу высказывать свою точку зрения, даже если она противоречит точке зрения большинства, свободу собираться где и когда захочется, свободу читать то, что мне нравиться. Свободу выбирать работу по душе или не участвовать в бойнях, которые затеял совсем не я. Свободу быть не таким как все. По моему это механизм выживания нашего вида. Иначе разумная жизнь во вселенной давно бы исчезла.

— Странно, мне казалось выживают те, кто держится вместе.

— И это верно, — согласился Упрямец. — Ровно до того момента, как твои интересы не перевешивают чужие. Каждый кто плюёт на свою свободу выбора и просто склоняется перед идеологией придуманной кем-то другим — фанатик. Как ваш седой очкарик.

— Не буду спорить, — вздохнула девушка соблазнительно выгнулась в кресле и посмотрела назад в коридор где скрылся Мод. — Раньше он таким не был. Всегда спокойный и рассудительный. Никогда не повышал голоса. Наверное его подкосила смерть Крейга.

— Они были друзьями?

— Скорее соперниками. Лучшие мечники Империи. Они даже не общались толком, но это не мешало им уважать друг друга. Ты не поймёшь, тут замешана честь мечника, — улыбнулась девушка. — Очень тонкая субстанция.

— Ещё одна несуществующая фигня? Конечно, не пойму. Я же говорил, что с подозрением отношусь к фанатикам. Неважно какой вид фанатизма они предпочитают.

— Как только боги тебя терпели? — усмехнулась Лиса и легонько щёлкнула оппонента по носу.

— Ошибаешься. Не терпели, — Упрямец нежно взял девушку за подбородок и заглянул ей в глаза. — Я же предупреждал, рыжая, не нужно со мной заигрывать. От этого всегда только неприятности.

— Переживу.

— Не факт.

Глава 10

Яркое слепящее солнце. Высокое голубое небо. Белые перьевые облака — далёкие и холодные, словно снежные вершины. И чёрный, как смоль песок до самого горизонта.

Серые многотонные машины на гусеницах казались щепками в море разлитой ваксы.

Караван двигался медленно, десять — пятнадцать километров в час. Вездеходы могли выжимать и сотку, но только не по чёрному песку. Сыпучесть этого странного материала менялась от различных нагрузок и температур. Стоило поддать лишнего газу, траки немедленно зарывались и клали машину на пузо. Не всегда даже бортовой искин справлялся с управлением. Время от времени один из вездеходов начинал загребать и останавливался. Тогда его осторожно вытягивали два других.

Для этого приходилось тормозить всю кавалькаду. Наёмники высыпали наружу. Одни нервно водили стволами по сторонам. Другие прицепляли буксировочные тросы.

Во время очередной остановки на горизонте вспучилась чёрная стена. Сначала её не было заметно, линия горизонта взлетала плавно, без рывков. И лишь на определённом расстоянии стена начала бурно вздыматься, будто пустыня немного приподнялась с краю и стала загибаться в небо. Выше и выше.

— Смотрите! — заорал кто-то вовсю глотку. — Буря!

— По машинам!

— Стоять! — заорали с другой стороны. — Сначала вытащим застрявший вездеход! Не разбегаться!

— Всё равно заметёт! Быстрее внутрь!

Чёрная стена бури угрожающе росла и за десять минут сожрала половину неба. Упрямец высунулся из тамбура вездехода чтобы рассмотреть стихийное бедствие. Ветер дул слабо, вал чёрного песка приближался гораздо быстрее. Над самым гребнем виднелись странные точки.

Глазной имплант приблизил изображения. Над стеной бури летели птархи. Оседлали яростный поток воздуха расправив кожистые крылья. Выстроились в линию над приближающейся песчаной волной, будто они сами и создали эту бурю, а теперь она следует за летунами по пятам.

— Какой-то слишком уж резкий перепад давления, — ни к кому не обращаясь произнёс «некнязь». — Странно.

— Ничего странного. Это проклятый разбушевался, — какой-то наёмник рядом зло сплюнул под ноги. — И птицы эти жуткие, его вестники.

— Проклятый? — заинтересовался Упрямец.

— Сетх, — прошептал другой наёмник.

— Да чтоб тебя, — первый отвесил второму подзатыльник. — Нельзя в пустыне произносить его имя.

— Тебя бы чтоб, — второй вернул подзатыльник обратно. — Наслушаетесь сказок на ночь, сыкуны мамкины. Это просто пустынная буря. А птархи над ней всегда летят. Они так передвигаются на большие расстояния во время миграций.

Наёмники работали слаженно. Вытаскивать застрявший вездеход всё же не стали. Зачем если сейчас всё равно всё заметёт? Просто остальные машины выстроились рядом, плотным строем в каре. В центре, естественно, оказался головной вездеход с Бодей. По мере приближения бури ветер усиливался и уже начал подымать чёрный песок в воздух. Крайние машины занимали позиции уже в непроглядной мгле.

Надстройки с пулемётами и датчики укрылись внутри брони, под защитными портами. Люки задраились превратив каждую машину в отдельный «кирпичик крепости».