Устав слушать его издевательства, я схватила первое, что попалось под руку и швырнула в дурака. Этим предметом оказалась массажная расчёска и она удачно угодила говнюку в левый глаз.

— М-м-м-м-м! — сдавленно простонал он, закрыв глаз ладонью и немного склонившись.

Я испугалась, что серьёзно покалечила его. Поднявшись, подошла к бедолаге и сочувствующе спросила:

— Что там у тебя? Покажи…

Этот придурок убрал руку от лица и неожиданно набросился на меня, как животное: прижав к стене, начал бессовестно лапать и пытался поцеловать. Сначала я, уворачиваясь от противных губ, одновременно старалась отпихнуть от себя чудовище. Затем взяла и двинула кулаком ему в глаз, как учил меня когда-то папа. И попала опять в тот же самый — “травмированный”. Надеюсь в этот раз точно покалечила.

— Дура-а-а-а-а-а-а! — простонал он, отпрянув от меня, снова прикрывая рукой место ушиба.

— Сам дурак! Пошёл вон отсюда!

— Ты меня глаза лишила! Ответишь за это! Я на тебя в суд подам! — орал он не унимаясь.

В комнату вошла заспанная Галина, запахивая свой любимый китайский шёлковый халат бордового цвета, с вышивкой золотого дракона.

Равнодушно посмотрев на молодого любовника, строго поинтересовалась:

— Что вы орёте как оглашенные? Я же просила дать мне выспаться перед отлётом.

Он тут же ей начал жаловаться:

— Эта дура мне глаз выбила ни за что, ни про что-о-о-о!

— Конечно ни за что! Мне же делать нечего, дай думаю, придурку одному глаз выткну! — не удержалась я от издёвки.

— Давай посмотрю, — произнесла Галя и начала убирать Гошину руку с его лица.

— Ай, больно! — стонал он, не позволяя любовнице взглянуть на ушибленный глаз.

— Собирайся, — велела она ему, вздохнув.

— Куда?

— В травму поедешь! Глаз лечить! Сейчас водителя вызову. И только попробуй там сказать, что тебя моя племянница покалечила, иначе не видать тебе наследства! Понял?

Гошка, опешив, даже стонать перестал.

— А если она меня и правда глаза лишила?

— Стеклянный тебе куплю. Выберу самый дорогой, самый красивый, чтобы тебе не обидно было, — ответила Галина, с трудом сдерживая улыбку.

Я тоже едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Тётя молодец, сразу распознала Гошину плохую актёрскую игру. Не думаю, что у него с глазом что-то серьёзное, больше орал. Но синяк обеспечен, это точно. Мы с папой хорошо в детстве этот удар отработали на подушке.

Придурок с явным недовольством вышел из комнаты, а Галина, взглянув на меня, ухмыльнувшись, спросила:

— Задирался опять?

— Хуже, приставал, — не стала я скрывать. А что? Пусть знает, кого на груди пригрела. Хотя, она и так его знает, вот зачем только терпит, не понятно. У тёти сошла с лица ухмылка и она, пройдя вглубь комнаты, устало присела на кровать. — Галь, гнала бы ты его, а. Ну ведь явно с говнецом человек. Уже столько раз себя с этой стороны проявил, — проговорила я, взывая к благоразумию родственницы.

— А кто со мной в последние минуты жизни будет? — задала она вопрос и у меня снова встрял комок в горле.

Сдерживая слёзы я ответила:

— Я буду.

— Ещё чего не хватало! Не хочу я, чтобы ты меня такой запомнила. В памяти своих родных я всегда останусь активная, весёлая и красивая, — добавила она, улыбнувшись. — А этот кролик пусть продолжает прыгать возле меня, наследство отрабатывать.

— Ты правда ему эту квартиру отдала?

— Да с чего бы?! — хохотнула она. — Он, конечно, молодец, хорошо старается, но не настолько, чтобы я ему такое дорогущее жильё в центре завещала. Обойдётся однушкой в конце города, которую я заранее приобрела и сказала ему, что документы оформила.

— Так он решил, что ты ему именно эту квартиру отдала.

— Серьёзно? Ах-ха-ха! Вот дурачок.

— Лучше бы ты его на работу устроила.

— Да не станет он работать! Другую мамочку себе найдёт и может получчше раскрутит, чем меня.

Широко раскрыв в комнату дверь буквально ворвался Гоша, раскрасневшийся, как варёный рак, с заплывшим левым глазом и, пыхтя как паровоз, высказал:

— Ах вот как?! Однушку значит в конце города?! И это за всё, что я для тебя сделал?!

— А что ты сделал, Гош? Кроме того, что кофе мне в постель по утрам приносишь, кстати, отвратительно его готовишь, да массаж мне по вечерам делаешь? — спокойно ответила ему Галина.

— Пых-пых… — пыхтел гадёныш, продолжая возмущаться “несправедливости” в свой адрес. — Знаешь что?! — высказал он-таки.

— Что? — изобразила Галя заинтересованность, приподняв брови.

— Я… ухожу!

— В свою квартиру? — невинно спросила тётя.

Гордо задрав подбородок, Гоша, громко и пафосно, как актёр со сцены, ответил:

— Да!

— Так там ремонт!

— Как ремонт? — удивился он, убавив пыл.

— Вот так, ремонт, капитальный, дорогой. Я ж решила хороший подарок тебе сделать.