Как эта паскуда проснётся, опять начнёт пальцы фуфырить. К тому же, где гарантия, что сюда не едут его кореша? Он же на связь выходить перестал. Вон телефон разрывался, я поставил на беззвучный. Ствол воровать не стал. И так проблем не оберёшься. Пораскинув мозгами, я достал из магазина оставшиеся патроны и спрятал их в цветочный горшок.

Опять менять город? Переезжать? Как долго это будет продолжаться?

Или отдать деньги? Тогда отстанут. Но у меня нет двух миллионов рублей. Максимум наскребу тысяч четыреста. Попробовать перевести стрелки на Пижона? Кто мне поверит. Где я и где он в местном-то социуме.

Можно взять кредит. Типа на развитие малого бизнеса. И спокойно вернуть деньги бандитам. Но тогда что, получается, я стерплю такое отношение? Этого добивался в жизни? Стать мальчиком для битья?

Приставить нож к горлу Пижона, чтобы отдал баблинский? Во-первых, до него ещё нужно добраться, во-вторых, есть шанс, что меня замочат на месте. Не собираюсь рисковать жизнью ради хрустящих и не слишком банкнот.

Значит, нужно оставлять здесь этого джентльмена, пока он не очнулся, быстро собрать сумки, сгребая вещи, и драпать. Куда-то ещё дальше Тулы.

Меня охватила тоска. Ну за что такие наказания?

Через тридцать минут, несмотря на депрессивные нотки в настроении, я собрался и торопливо начал спускаться по лестнице. Прощай, Тула.

Тулу-ла, тулу-ла.

На выходе из подъезда меня ждали трое. В черных очках, хотя день сегодня вовсе не солнечный.

— Где наш человек? — ровным голосом спросил один из них, со шрамом на лбу.

— Он в порядке. Жив. Даже не ранен, — ответил я, стараясь не показывать волнение. Очередной диалог, от которого зависит моя жизнь.

— Это правильно. Мозги есть. Где сумка?

Сказать им правду? В принципе, я ничего не теряю.

— У меня её нет. Кражу мне поручил Пижон, старший на районе. Я выполнил задание, сам видел, как он пересчитывал деньги. Два ляма. За заказ Пижон заплатил мне сто кусков. Могу их вам отдать. Остальные вопросы — к Пижону.

Мужчины с сомнением переглянулись.

— Стелешь бодро. Но вот только Пижон уважаемый человек. А ты — никому не известный столичный шибздик. Слухи ходят, что ты накрысил, из банды выперли. А тут в бегах. Верно пацаны говорят?

— Нет. Попутали. За мной косяков нет, — залихватски соврал я.

— Смотри-ка, Жек, он уже и вас обвиняет в чём-то. Это ж вы мне инфу по этому рылу собирали.

Другие двое мужчин, одетые в одинаковые дерматиновые чёрные куртки, закивали.

— Короче, разбираться надо. С Пижоном тоже поговорю. Окажется, что пацан врёт, — кончим его. А пока — на передержку.

Те двое так и не сказали ни слова. Они молча затолкали меня в Land Cruiser и повезли куда-то. Салон, надо отметить, изящный. Пятиместный автомобиль, сиденья с обогревом. Но поездка выдалась так себе. Я пытался разговорить моих похитителей — безрезультатно. Даже на глаза повязку не надели. Это очень плохо. Значит, в живых оставлять не собираются.

Ехали мы недолго, минут десять. Меня корёжило от адреналина, что и не снился Стэтхэму.

— Вылезай. Без фокусов!

Надо же, они всё-таки не немые. Меня ткнули в спину пистолетом, подчёркивая серьёзность ситуации.

Что ж, их главный сейчас найдёт в моей квартире и разбудит неудавшегося выбивальщика денег. Тот расскажет, что я, кхм, вёл себя довольно дерзко.

Неужели мне предначертано закончить свою жизнь здесь? Так паскудно?

Меня привели к какой-то комнате. Обшарпанная дверь с дырками от пуль. Несколько замков. Это у них что, пыточная? Будут спрашивать, где деньги, пока не скажу правду? Но я ведь уже рассказал. Навык убеждения у меня развит не очень.

В комнате оба молчуна засучили рукава. Жестом указали на стул в центре. В рот сунули кляп. Я даже сопротивляться не пытался. Хотя бы привязывать не стали.

Тот, у которого волос больше (про себя я назвал их Волосатый и Лысоватый), без предупреждения сломал мне мизинец на левой руке. Умело, он делал это не в первый раз. Палец маленький, страдания ужасающие. В глазах помутнело. Все мои заботы свелись к боли.

Мне очень не понравились методы этих парней.

Лысоватый вытащил кляп изо рта.

— Ну что, теперь расскажешь, где деньги?

Я, пытаясь не рыдать, прокричал:

— Сказал же, они у Пижона!

Кляп торжественно водрузили обратно. Далее настал черёд безымянного пальца левой руки. Я аж начал задыхаться. Почему они не могут мне поверить? К чему эта жестокость? Кто сделал их сердца такими чёрствыми?

Подобные размышления очень комичны, учитывая некоторые детали моей биографии. Что ж, мировоззрение потихоньку меняется под воздействием множества факторов.

Например, когда двое гангстеров ломают тебе пальцы, не собираясь останавливаться.