«Будто помешательство какое-то!» — мысленно возмутилась Алиса, испытав при этом невероятно теплую волну, захлестнувшую ее изнутри. Это было что-то иное, гораздо большее, чем благодарность. Такое, отчего вдруг защипало глаза и встало комом в горле.

Дмитрий лежал на животе и, судя по ровному дыханию, крепко спал. Алиса села на единственный стул, ошеломленная собственным состоянием. С трудом сдерживая участившееся дыхание, она замерла, стараясь ничем не потревожить его сон.

«Дима… Ди-ма…»

Когда рядом с ней прозвучал виброзвонок, Алиса едва не подскочила на месте. Не задумываясь, она просунула руку в карман висящего на спинке пиджака и вытащила телефон. Сжав его в руке, она поморщилась, не зная, как поступить. Высветился номер без имени. Дмитрий дернулся и открыл глаза. Она протянула ему трубку. Толком не проснувшись, Дмитрий пробурчал что-то, но телефон выскользнул из его пальцев на кровать. Пока он пытался приладить его к уху, включилась громкая связь, и мужской голос быстро произнес:

— Андрюха, это я! Срочно вали из города!

Андрей спустил ноги с кровати и покрепче прижал телефон к уху. Мотя торопливо известил его о том, что настоящий Головастый оказался замешан в коррупционных действиях, что, в общем-то было вполне предсказуемо, но категорически невовремя.

Пока эта информация еще не вылилась в прессу и на телевидение, но источник ее был проверенным — Мотя «подкармливал» знакомых из МВД, собирая все, что могло не только расширить диапазон их работы, но и обезопасить. И хоть их троица занималась махинациями подобного же рода, пословица «Вор у вора украл» в их случае не только работала безотказно, но и придавала их действиям особый шик и уважение в глазах тех, кто закрывал на это глаза.

Молодой чиновник имел возможности выйти сухим из воды, но только в том случае, если его «крыша» была достаточно сильна, а его самого не планировалось сделать козлом отпущения. Правда рассчитывать на то, что все как-то уляжется, не приходилось. Шумиха определенно поднимется, информация просочится если не в крупные издания, то во второстепенные точно. На время следствия Головастого отлучат от кормушки, чтобы не мозолил глаза. Отпуск чиновника совпал с началом скандала, который уже вовсю набирал обороты, и тут можно было ожидать чего угодно — вплоть до того, что тот решит остаться заграницей, чтобы попытаться укрыться от закона.

Мотя не тратил время попусту. На разговор ушло от силы полторы минуты.

— Я все понял. Меня уже там нет. — Голос Андрея был сиплым, но твердым. — Скоро буду. — Небольшая заминка перед последней фразой, и вот, отключив телефон, Андрей скосил глаза, кожей ощущая пристальный взгляд Алисы.

Когда он все же решился посмотреть на нее открыто, то замер, пораженный ее реакцией.

По лицу девушки текли слезы, а губы шевелились, будто она пыталась что-то сказать, но у нее никак не получалось.

— Я сейчас все объясню… — начал он, но тут же осекся, потому что в следующую секунду Алиса издала рваный всхлип, а затем… расхохоталась.

Она заливисто смеялась во весь голос, чуть закинув голову назад и давясь собственным смехом. Слезы не прекращали течь из ее глаз, и было уже непонятно, от чего именно мокра ткань футболки — то ли от влажных еще волос, то ли от соленых капель, свободно стекающим по бледному лицу. Андрей опешил, но затем кинулся к ней и стал трясти за плечи, чтобы привести в чувство и положить конец истерике.

— Тихо, тихо! Алиса, замолчи! Я прошу тебя! — зашипел он, оглядываясь на дверь.

Не хватало еще, чтобы кто-то из персонала или гостей мотеля ворвался в номер с целью выяснить, что происходит. Судя по стоявшим перед мотелем фурам, народ здесь был не из тех, кто пройдет мимо женских слез или сделает вид, что подобное его не касается. Андрей не выдержал и стал хватать Алису за руки, однако ее продолжало колотить, словно где-то внутри ее худенького тела лопнул огромный раздутый шар с запертыми в нем эмоциями.

— А… А… Ан… — выкрикивала она, не в силах совладать с собой, — …дрей!

— Да что же это такое! — прорычал он и, приподняв ее над стулом, прижал к себе с такой силой, что ощутил собственной грудной клеткой булькающее и гудящее клокотание в ее груди.

— Да уймись ты! — воскликнул он, решив было отхлестать ее по щекам.

Но его рука будто сама собой скользнула вверх по ее спине. Обхватив горячий влажный затылок ладонью, Андрей оттянул ее голову и впился в полураскрытые губы, из которых продолжал доноситься нервный смех. Рискуя остаться без языка, другой рукой он прихватил ее за подбородок и удерживал так, пока Алиса не обмякла и не замычала, оставшись практически без доступа воздуха.