– Геологи Оксфорда, в частности, профессор Гриффин, которого мне посчастливилось в бытность студентом застать преподающим, и даже прослушать несколько лекций, еще в конце прошлого века доказали, что железо гораздо более распространено в природе, чем медь и другие металлы, - счел необходимым упомянуть ректор, воспользовавшись паузой в ставшей к концу излишне эмоциональной королевской речи.
– И Восточный Союз данным фактом теперь пользуется вовсю! Впрочем, азиаты никогда и не прекращали использовать этот металл, однако еще полвека назад изделия из него оставались достаточно примитивны и немногочисленны. Мы считали, что железо слишком тяжелое в обработке и не подходит для изготовления сложных вещей. А так же непростые способы добычи, низкие механические свойства... Однако, как оказалось, это все были решаемые проблемы. И ключи от данных решений маньчжуры, а от них и японцы получили как раз полвека назад! Вы догадываетесь, откуда?

– Бомбейский университет!
– после некоторой заминки выдохнул Генри запретные слова.

– Именно!
– степенно кивнул Ллойд.
– Еретическое гнездо, свитое сектой ферраритов, которое так… э... В общем, было разрушено по приказу покойного короля Чарльза в сорок первом году.

– Говорите прямо - совершенно неразумно разогнано моим слишком набожным батюшкой, после чего выжившие ученые-еретики бежали в Китай, не забыв прихватить с собой результаты своих вековых еретических исследований! Где маньчжуры, осознавшие после первой Опиумной войны всю убогость собственной армии по сравнению с британской, ухватились за них, как за Божий дар!
– в своей бесцеремонной манере дополнил король.

– Вам, как всегда, виднее, Ваше Величество!
– как можно нейтральнее произнес канцлер, дипломатично отводя взгляд.
– И в результате, за прошедшие полвека маньчжуры и японцы создали достаточно мощную железообрабатывающую промышленность, благодаря которой перевооружили армию и флот на новые, не уступающие нашим образцы вооружения. А то и заметно превосходящие!

– И качественно, и количественно!
– добавил Эдуард.
– Что создает угрозу не только доминированию Британской империи в Восточной и Центральной Азии, но и, в более далекой перспективе, вообще существованию европейской цивилизации! Мы проигрываем в темпах прогресса!

– Но, Ваше Величество, наша научная база все же заметно превосходит азиатскую!
– попробовал осторожно возразить Генри, ученая гордость которого была несколько задета словами короля.
– Богопротивное железо, хоть и достаточно распространенный элемент, но далеко не единственный среди подобных! Сейчас в колониях открыты месторождения новых перспективных металлов: никеля, хрома, бериллия, вольфрама и молибдена. Они интересны и сами по себе и в качестве компонентов для новых бронзовых сплавов с улучшенными свойствами. Вот, например, упомянутая вами никелевая бронза, за которую я имел честь получить премию, обходится вообще почти без олова!

– Это так, но и... не так!
– печально усмехнулся король.
– Новые металлы дороги, трудны в обработке и их добывается крайне мало. А пока мы обнаружим новые месторождения и начнем добычу, боюсь, уже останемся вообще без колоний...

– Что же делать?
– упавшим голосом спросил Хинниган. Пессимизм монарха наконец передался и ему.

– Для начала - как минимум попытаться понять, какие преимущества дает использование запрещенного металла противнику. Ведь мы как слепые котята сейчас, даже не представляем, с чем имеем дело! Ни о свойствах используемых врагом железных сплавов, ни об объемах добычи и способах обработки мы ни черта не знаем! Наша разведка, увы, оказалась бессильна настолько глубоко внедриться к узкоглазым, свои секреты они охраняют хорошо... Остается надеяться только на себя!

– Вы предлагаете мне заняться запрещенным Церковью исследованием сатанинского металла в лаборатории?
– трясясь от собственной смелости, выдавил Хинниган страшную догадку, даже забыв от избытка чувств добавить "Ваше Величество".

– А если и так? Вы, надеюсь, не из тех безмозглых фанатиков, которые считают, что навсегда лишатся бессмертной души, лишь прикоснувшись к куску "сатанинского" металла? Ученый, все-таки!
– король вперил в Генри пронзительный изучающий взгляд, от которого молодому ученому стало нехорошо.

– Н-нет, Ваше Величество! Я за свободу исследований!
– пробормотал Генри, сам не веря, что произносит это вслух. Естественно, как и подавляющее большинство ученых, он не чурался известного вольнодумства, но признаться в этом прилюдно, да еще и в присутствии христианнейшего монарха! Второго по значимости, после Папы Римского, человека в католическом мире. А, фактически, и первого. Как всем было прекрасно известно, уже несколько веков Ватикан мало что мог предпринять без одобрения из Лондона.

– Я не сомневался в вас! Консерватизм церковных иерархов, а особенно их тупых служак из Инквизиции давно уже вызывает лишь насмешки широко мыслящих людей. Надеюсь, вскоре мы сможем ограничить этот беспредел!
– откровенная ересь в устах короля просто шокировала молодого ученого. Даже ректор, явно уже не раз обсуждавший с Эдуардом опасные темы ранее, непроизвольно съежился в кресле и бросил быстрый взгляд на дверь, удостоверившись, что та плотно заперта. Король, конечно, давно славился либерализмом и антиклерикализмом, особенно в сравнении со своим фанатиком-отцом, и не раз уже вызывал глухое недовольство в Ватикане своими резкими высказываниями, однако данная тирада явно слишком уж выходила за рамки приличий!