Сейчас Тимур играет в Краснодаре. Там довольно неплохой клуб по российским меркам. В состав сборной России Довлатова взяли несколько лет назад, но он чаще всего сидит на скамейке запасных. Очень хочет выбраться из нее в основной состав. Просто мечтает.

Тренер — беспрекословный начальник для всех футболистов. Тренера нельзя ослушаться. Слово тренера — закон.

Но когда ты играешь в одном из лучших европейских клубов, когда ты выиграл Лигу Чемпионов, когда у тебя навыки и мастерство в несколько раз превышают те, что у других игроков команды, ты можешь если не диктовать тренеру свои условия, то хотя бы настоятельно о чем-то его просить. У меня есть влияние на тренера нашей сборной. Я могу прийти к нему и сказать, что хочу видеть Васю Пупкина в составе сборной, потому что Вася Пупкин, по моему мнению, играет хорошо. И тренер прислушается. Также я могу прийти к нему с ровно противоположным заявлением: что Вася Пупкин идиот и в сборной даже духу его быть не должно. Так что если я очень захочу, то так перекрою Довлатову кислород, что он забудет даже о скамейке запасных в составе сборной.

Мне нужно хорошо прессануть Тимура, чтобы он раскололся. Шантаж в этом деле подойдёт. Не долго думая, я беру телефон и звоню Тимуру.

— Алло, — поднимает трубку почти сразу. — Никита? Ты?

— Да, я. Привет.

— Привет, — чувствую, как ухмыляется в трубку. — Какими судьбами? Меньше всего ожидал однажды получить от тебя звонок.

— Мне нужно с тобой встретиться и поговорить.

На том конце провода повисает долгое молчание.

— Эээ… — растерянно произносит. — Зачем? О чем?

— При встрече расскажу. Ты сейчас в Краснодаре?

— Да.

— Я могу прилететь завтра вечером. Сможешь со мной увидеться?

— Думаю, смогу. А в чем дело? — любопытство так и прет из него.

— Хочу поговорить о твоих перспективах в сборной в преддверии Чемпионата мира.

Страны подают окончательные списки футболистов для участия в Чемпионате мира за неделю до его начала. У меня достаточно времени, чтобы убедить тренера, что Довлатова в этом списке быть не должно.

Да, я поступаю непрофессионально, потому что объективно Тимур играет хорошо. Лучше, чем он играл шесть лет назад. Довлатов запросто мог бы выступать за московский клуб, но, как я понимаю, он играет в Краснодаре из-за денег. Там ему платят столько, сколько московские клубы зажмут. Но сейчас Лиля для меня приоритетнее футбола. Так что я готов совершить непрофессиональный поступок и в разговоре с тренером настоять на том, что объективно неплохого игрока Тимура Довлатова на Чемпионате мира быть не должно.

— Я еду на Чемпионат, — произносит с гордостью.

— Я знаю. И все же хочу обсудить с тобой твоё присутствие в сборной.

Тимур замолкает на несколько секунд.

— В чем дело, Ник? — начинает нервничать.

Я теряю терпение.

— Мне нужно обсудить с тобой одно дело, Тимур. Завтра вечером я буду в Краснодаре. Позвоню тебе, когда приземлюсь.

— Бля, Свиридов, что ты задумал!? — паникует.

— До завтра, Тимур. Тебе привезти какой-нибудь сувенир из Германии?

— Иди на хуй со своей Германией.

Не выдерживаю и начинаю громко смеяться. Узнаю Довлатова шестилетней давности.

— Я привезу тебе бутылку хорошего баварского пива. У вас в Краснодаре такого нет.

— Сам пей свое баварское пиво! Чтоб ты им захлебнулся!

— До сих пор не можешь мне простить, что немцы выбрали меня, да? — хохочу. — Ну так ты сам виноват. Нехуй было отбивать мяч у своих. До завтра, Тимур. К пиву я тебе еще баварских сосисок привезу.

— Иди на хуй, Свиридов, — злится. — Не буду я с тобой встречаться!

— До завтра, Тимур.

Кладу трубку. Придёт на встречу, как миленький.

Никита

Приземляюсь в Краснодаре в пять часов дня и сразу еду на такси в центр города. Захожу в первый попавшийся бар, сажусь у окна и отправляю Довлатову сообщение со своей геолокацией. Сразу читает, но ничего не отвечает. Я прямо чувствую, как в нем борются любопытство с ненавистью ко мне. Уверен: он придёт.

Так и есть. Ровно через полчаса у бара лихо тормозит небесно-голубой «Бентли». Водитель еще не вышел, но я знаю: это Довлатов. Меня разбирает смех. Вот что неискоренимо в русских футболистах, так это понты. Неужели и я бы таким стал, если бы остался играть в России? В Германии не принято выставлять свое богатство напоказ, поэтому я вожу обычную немецкую машину чёрного цвета, хожу с позапрошлым айфоном и одеваюсь в неприметную одежду темных цветов.

Водительская дверь открывается, и выходит Тимур. В глаза сразу бросается желтая майка на пару размеров меньше. Видимо, чтобы получше бицепсы обтягивала. Дальше идут джинсы и белоснежные кроссовки, от белизны которых аж в глазах рябит. В Краснодаре в марте хоть и очень солнечно, но все же погода не для летней майки и белых кроссовок. Поправив солнечные очки с синими линзами, Довлатов направляется ко входу в бар.

Заходит в зал как король и хозяин жизни. Останавливается на секунду, ищет меня глазами. Найдя, направляется ко мне и садится ровно напротив.

— Чего тебе, Свиридов? — снимает очки и небрежными движением отбрасывает их на стол. — У меня мало времени.

Тимур вальяжно расположился на стуле и жуёт жвачку. У него прибавилось татуировок. Теперь не только на руках, но и на шее. Волосы намазаны гелем, запах дорогого одеколона доносится до меня через весь стол. Ну русский Дэвид Бэкхем, не иначе.