Ладно, я перешел все границы, но давай.

Я покачал головой.

— Где она, чтобы я мог хотя бы попытаться помочь ей пройти через это?

— О, ты так хорошо ее знаешь, почему бы тебе не найти ее?

Я бросил на королеву непристойный взгляд.

— Домик на дереве.

Она хмыкнула, и это сказало мне, что я попал в точку. Я выбежал из комнаты.

Рыдания становились все громче, чем ближе я подходил к домику на дереве.

Лестницу подняли наверх.

— Елена, — сказал я.

— Уходи! — закричала она.

— Просто спусти лестницу, хорошо? Я не хочу разрушать еще один домик на дереве. Мне на самом деле этот нравится.

Я слышал, как она пытается взять себя в руки и подавить слезы. Примерно через минуту она опустила лестницу.

Я поднялся наверх и обнаружил, что она сидит, положив голову на колени и прислонившись спиной к стене. Я забрался внутрь и поднял лестницу. Она даже не посмотрела на меня. Я подошел к ней и просто обнял ее.

Она разрыдалась. Я обнял ее крепче.

— Все будет хорошо.

— Это не нормально. — Она подняла голову. — Я убила Грозовой Свет, Блейк. Долбаный Грозовой Свет.

— Ты никого не убивала, ясно? — Я вытер ее слезы. — Это не твоя вина, Елена. Это на их совести. И да, Грозовой Свет погиб в процессе, но она умерла смертью Дракона. Умереть за королевский род — самая благородная смерть на свете. Она — героиня, потому что спасла тебе жизнь. Это не твоя вина.

— Я до сих пор даже не знаю, как, черт возьми, это сработало.

— Я могу изложить тебе свои теории, — спокойно предложил я, — но они таковы. Теории. Больше ничего.

Она ждала.

— У нее не было ее человеческой формы. Что-то подсказывает мне, что они молились, чтобы она стала тобой.

Елена влажно шмыгнула носом.

— Мы были несовместимы, Блейк.

— Может быть, и нет, это может быть причиной того, что ее сегодня здесь нет. Из-за этого. — Я отпустил ее и устроился рядом с ней. Она измученно вздохнула и положила голову мне на плечо.

— Что, если она все еще внутри меня?

— А что, ты что-то чувствуешь?

Она покачала головой.

— Тогда нам лучше не будить ее, хорошо?

Она кивнула и придвинулась ближе, положив руку мне на грудь. Я погладил ее по спине.

— Я все еще не могу поверить, что Грозовой Свет умерла из-за меня. Ты помнишь ее?

— Да, вроде того, — солгал я. Я действительно помнил ее, но мне нужно было быть нежным. Было легко быть нежным с Еленой. — Она была примерно на год старше меня, когда они исчезли. — Я не сказал ей, каким удивительным драконом она была. Это только заставило бы ее чувствовать себя еще более виноватой за то, чего она даже не совершала.

— Почему они скрывали это от меня?

— Не знаю. Может быть, из-за этого. Они не хотели причинить тебе боль, Елена. Я точно знаю, что твои мама и папа любят тебя всем сердцем. Так всегда говорила моя мама.

— Ладно, — она шмыгнула носом и вытерла слезы.

— Но сомневаюсь, что твоя мать позволит мне скоро навестить тебя.

— Что ты сделал? — Все ее тело напряглось.

— Я накричал на нее.

Она вытаращила глаза, чтобы рассмеяться… что заставило меня рассмеяться.

— По крайней мере, я все еще могу рассчитывать на тебя.

— Всегда рядом, когда становится слишком темно, — пообещал я. — Это определенно один из таких моментов.

Она засмеялась и снова легла мне на грудь.

— Спасибо, Блейк.

— Всегда пожалуйста, принцесса.

ВОСЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА

ЕЛЕНА

Летние каникулы растаяли. Блейк был неправ насчет того, что мама не разрешит ему приезжать и навещать меня. Она чувствовала себя виноватой за то, что скрывала от меня правду. Все они так себя чувствовали.

Жако рассказал мне все, что знал, как он был зол, но потом я проникла в его сердце и немного облегчила потерю Кары. Он повторил мнение о том, что она умерла благородной смертью, и что он знал с того момента, как они обнаружили, что она была Громовым Светом, что произойдет нечто монументальное. Что-то грустное, но прекрасное. Только что-то великое могло заставить ее яйцо вылупиться.

Он заставил меня чувствовать себя менее дерьмово из-за убийства его дочери.

Таня не могла справиться с грустью моей матери, и из-за слов Ирен она действительно поверила, что это было то, что она имела в виду. Что Кара спасет мне жизнь.