Блейк принял позу.

— У нас с Ли есть кое-что общее.

Я снова рассмеялась.

— Да, ладно, неважно, — пропела я.

Ли больше не упоминался.

Некоторое время спустя я энергично потерла руки.

— Пожалуйста, мы можем идти? Здесь чертовски холодно.

— Освежающе. Да ладно, небольшая простуда никогда раньше тебя не беспокоила.

— Не так холодно, — сказала я. — В воде буквально плавают кубики льда.

— Ладно, хорошо. Пойдем, пока ноги Елены не превратились во фруктовое мороженое.

Я хихикнула. Сэмми вышла из воды с извивающейся рыбой в руках.

Слуги приготовили рыбу. За ужином мы слушали истории. Каким-то образом эти собрания всегда заканчивались тем, что мы говорили о Мерике и Купере. Блейк любил эти истории больше всего, но мама всегда становилась такой тихой, действительно странной, и отец обычно обрывал их. Сегодня он переключился на тему, о которой они почти никогда не говорили.

Дядя Горан.

Смех исчез. Его смерть была тяжелой для всех них, особенно для моей матери, даже после всех этих лет. Я в сотый раз задумалась, что на самом деле значил для нее Горан.

После того, как всплыло имя Горана, разговорчивость иссякла. Изабель отправила нас всех спать.

На следующий день мы отправились кататься на лыжах. Мы провели весь день на склонах. Блейк был прав. Девочки не оставляли его в покое. Мы снова увидели его только около пяти, и девочки чуть ли не плакали, когда он прощался. Я подумала, что это было чертовски забавно, и дразнила его по этому поводу всю ночь. Моя мать тоже дразнила его. Это было чертовски забавно.

Блейк просто много хрюкал, что заставляло всех смеяться.

Наконец, наступило Рождество, холодное и ясное.

Мы открыли подарки у костра. Блейк подарил мне потрясающий браслет, который он сделал из собственной кожи.

Я уставилась на это творение с благоговейным ужасом.

— Блейк Сэмюэл Лиф, — пожурила его мать.

Он невинно захлопал своими пышными черными ресницами.

— Что? Я быстро выздоравливаю.

— Мне нужно поговорить с мастером Лонгвеем. Это все то оружие в Драконии.

— Расслабься, Исси, — сказал мой отец. — Мальчик сказал, что он быстро заживает.

— О, я бы хотела посмотреть на вас двоих, если бы Елена вырезала кусочек своей кожи, чтобы сделать ему браслет.

Они все смеялись над тем, как тетя Исси это сказала, но я была так с ней согласна.

Когда я потеряла дар речи, он одними губами спросил:

— Что?

Я покачала головой и мягко улыбнулась ему.

— Только через мой труп, — взорвалась моя мать, обвиняюще указывая на него пальцем. — Никогда больше так не делай.

— Да, мам, — пошутил Блейк. Я не могла не присоединиться к их смеху. Он всегда дразнил ее; он знал, что она из кожи вон лезет, чтобы мы не стали такими, как Купер и Мерика.

— Спасибо, Кэти, — игриво сказала тетя Исси.

— Для чего нужны друзья?

Я подарила Блейку дневник, который сделала сама. Свирепый дракон сердито смотрел из своего укрытия. Мой наставник помог мне наложить на него заклятие, чтобы только Блейк мог открыть его своим Розовым поцелуем, как он это называл. Отстойно, я знала. Но насколько, черт возьми, крут этот дневник?

Он обожал его. Теперь он мог писать все, что хотел, в абсолютной конфиденциальности.

Сэмюель приготовил вкусный рождественский обед. С полными животами мы все играли в снежки на заднем дворе. Блейк перекинул меня через плечо и швырнул в глубокий сугроб. Я отомстила, подставив ему подножку и смеясь, когда он упал на задницу. Мы делали снежных ангелов — и снежных драконов! — и ледяное голубое небо звенело от наших счастливых голосов.

Служащие вернулись внутрь, когда стало слишком холодно, но мы слонялись без дела. Блейк валялся. Когда солнце начало садиться, пришло время возвращаться в дом.

Нам пришлось попрощаться на следующий день.

— Увидимся в твой день рождения. — Блейк крепко обнял меня. Я вдохнула его фирменный мускусный аромат, уже скучая по нему.

— Увидимся. И веди себя хорошо.

— О, я так и сделаю, — сказал он.

Я не осталась смотреть, как он уходит, как в прошлый раз. По какой-то причине мне больше не нравилось смотреть, как он уходит.

Рождество — один из моих любимых праздников. Я ненавидела то, что оно прошло так быстро.

Вскоре после Рождества мама купила мою первую пару туфель на шпильке. Она не шутила с этими каблуками. Я сделала несколько неуверенных шагов в этих зеленых туфлях на шпильках с ремешками и бац! Я скатилась с лестницы. Мне повезло, что я сломала только лодыжку, а не шею. Прошло целых два дня, прежде чем Констанс пришла, чтобы излечить травму.