Прежде чем он успел ответить, Эванджелина вернулась из туалета. Теперь ее волосы до плеч были аккуратно зачесаны назад, и Болан снова поразился ее сходству с Маргаритой. Он удивлялся, что не заметил этого в ней, когда они встретились в первый раз, несмотря на обстоятельства… и так же быстро он задался вопросом, насколько это могло быть просто продуктом его собственного воображения.

В любом случае, леди была живым памятником чему-то из прошлого, еще одной остановкой на адском пути личной, бесконечной войны Болана. Частичка Маргариты жила в ней, через нее, и он сделает все, что в его силах, чтобы сохранить эту частичку, позволить ей расцвести и вырасти во все, чем она могла бы быть.

«Куда мы идем дальше?» — спросила она, обращаясь сразу к обоим мужчинам, но сосредоточив свое основное внимание на Палаче.

Он посмотрел ей прямо в глаза, прежде чем ответить.

«Не мы, Эванджелина… Ты останешься здесь ненадолго… ради безопасности».

Он заметил испуганный взгляд Хэннона, но сейчас не было времени просить об одолжении. Теперь Болан сосредоточился на леди, прочитав на ее лице гнев и предательство.

«Остаешься?» недоверчиво спросила она. «Нет! Я спасла тебе жизнь. Я привела тебя сюда».

Солдат кивнул.

«И я ценю это. Это одна из причин, почему я не могу рисковать, беря тебя с собой».

Под мрачным гневом промелькнуло удивление.

«Одна причина? Какова другая?»

«Я лучше двигаюсь сам по себе. Ты замедлишь меня, убьешь одного или нас обоих».

Сначала леди выглядела немного обиженной, но она быстро оправилась, вспыльчивость и раздражение взяли верх над уязвленной гордостью.

«Я могу защитить себя, сеньор. Я воин, una soldada, как и вы».

«О, нет, ты не такая». Болан поднялся со стула, приближаясь к ней, довольный тем, что она не отшатнулась от него. «Ты совсем не такая, как я, Эванджелина. Когда вы в последний раз убивали человека? Можете ли вы вспомнить, как пахла кровь? Как выглядели его мозги, когда вы приставили пистолет к его голове и опустили курок?»

Говоря это, солдат ткнул указательным пальцем в ее хорошенькое личико, кончик пальца остановился у нее между глаз.

Она вздрогнула от его прикосновения, но не отстранилась.

Болан вонзался в нее безжалостно, ненавидя боль, которую он причинил ее глазам, зная, что мягко обойти препятствие невозможно.

«Ты когда-нибудь перерезала горло, Эванджелина? Ты знаешь, каково это — распиливать плоть и хрящи, словно разделываешь жаркое, только жаркое все еще борется за свою жизнь?»

Одинокая слеза прочертила блестящую дорожку на одной щеке.

«Я никогда не убивала человека», — сказала она тихим, дрожащим голосом. «Но я могла бы. Я знаю это».

«Не торопись», — сказал ей Болан, позволив мягкости прокрасться в его голос.

Он нежно взял ее лицо в ладони, нежно вытирая слезу.

«Я солдат», — повторила она.

«Прекрасно. Так что живи, чтобы сразиться в другой раз».

Она сопротивлялась, но теперь уже более слабо.

«Я выбираю свои бои», — сказала она тихо, со слезами на глазах.

И Болан знал, что теперь она у него в руках.

«Извини. Это занято».

«А если я откажусь остаться?»

Это был скорее вопрос, чем вызов. Он чувствовал, что сейчас большая часть борьбы покинула ее.

«У меня сейчас нет времени с тобой спорить», — сказал он. «Ты знаешь, что я говорю правду». Он сделал паузу, давая этому осмыслиться, ожидая, пока она кивнет, едва заметным движением головы. «Мне понадобятся ключи от твоей машины».

Еще мгновение поколебавшись, она порылась в сумочке, наконец достала их и передала Болану. Он повернулся к Хэннону, нахмурившись, понимая, что поставил бывшего капитана детективов в неловкое положение.

«Я вернусь, когда смогу», — сказал он.

Если смогу.

И Болан отогнал от себя мрачные, пораженческие мысли, пожимая руку Хэннону у двери. За спиной бывшего полицейского он видел, что Эванджелина наблюдает за ним, но она не ответила, когда Болан помахал рукой на прощание.