«Ты думаешь, что сможешь справиться со всем этим, Фил?»

Сакко хмуро посмотрел на трубку в своей руке, ненавидя человека на другом конце провода, ненавидя Томми Дрейка за то, что тот поставил его в это невыносимое положение.

«Хорошо, я разберусь с этим».

«Я надеюсь на это. Все рассчитывают на тебя».

Сакко напрягся, зная обратную сторону медали. Все ждут, когда ты облажаешься; ждут, чтобы разделить твои операции, когда ты умрешь и будешь похоронен.

«Скажи им, что это в сумке».

Омега повесил трубку, не сказав больше ни слова, и Сакко ненадолго положил трубку, свирепо глядя на нее, не двигая рукой. Затем он снова поднял ее и начал быстро набирать номер.

Сакко призывал войска, черт возьми, совершенно верно.

И у капо-мафиозо Майами было не так уж много времени, чтобы терять его.

Капитан Роберт Уилсон допил остатки кофе из своей кружки и отодвинул ее от себя через заваленный бумагами стол. Он откинулся на спинку своего вращающегося кресла, потянулся, намеренно закрыл глаза и повернулся к настенным часам, отказываясь признавать, который час и как мало он конкретно достиг этой ночью.

За стеклянной перегородкой, за которой находился его личный кабинет, команда скелетов дежурила в комнате отдела по расследованию убийств в кладбищенскую смену. Избитая шутка часто использовалась офицерами отдела по расследованию убийств, чтобы рассмешить их, но Уилсону в данный момент было совсем не до смеха.

Первые отчеты о смерти Хэннона были открыты на столе перед ним. К этому времени он мог пересказать их почти слово в слово, и все же они ничего ему не сказали.

Конечно, там было все, что касается процедур. Баллистика и траектории, точки входа и выхода. Уилсон точно знал, как погиб Джон Хэннон, и у него было четкое представление о том, кто несет за это ответственность… но ничто из этого не приблизило его к раскрытию преступления.

Он пошел по следу Ламанчи в деле о мертвой девушке и неожиданно нанес удар по федеральному зданию. Ее звали Эванджелина, и в ее досье в Министерстве юстиции была информация о семейных отношениях — в частности, о сестре.

Умерший.

И это было потрясением, черт возьми, верно. Уилсону вспомнились другие времена, когда Хэннон был капитаном, а солдат, недавно вернувшийся домой из Вьетнама, сводил семейные счеты с мафией. Охота на Болана сама по себе была поучительной; она показала Роберту Уилсону ту сторону Хэннона — и его самого, — о которой он никогда до конца не подозревал.

Сторона, которая, да, временами может быть чертовски пугающей.

И Уилсон не упустил из виду зловещие параллели между тем другим случаем убийства и его нынешней ситуацией.

Одна сестра, Маргарита, убита синдикатом, когда Болан впервые был в городе; другая попала в засаду сейчас, вместе с Хэнноном, как раз тогда, когда кто-то выбивал концессии у мафии, оставив медали стрелка в качестве визитной карточки.

Не кто-то, поправил себя Боб Уилсон. Это был Мак Болан. Каким-то образом он все еще был жив, несмотря ни на что. Это было подтверждено сообщениями ФБР и прессы.

Ублюдок был жив, и он вернулся, в этом нет сомнений. И на этот раз ответственность за него нес Уилсон.

На его столе зазвонил телефон, и Уилсон рассеянно схватил трубку, его мысли все еще были сосредоточены на текущей проблеме, когда он отвечал.

«Капитан Уилсон, Отдел по расследованию убийств».

«Ты работаешь допоздна».

Он узнал голос Фрэнка Ламанчи, хотя до этого они разговаривали всего один раз. В тоне было что-то такое, от чего у него по спине пробежал холодок.

«У меня много дел», — ответил он.

«Тебе лучше завернуть это. Занавес опускается».

«Это верно?»

В голосе детектива отдела по расследованию убийств слышался скептицизм, но он сдержал его осторожностью.

«Ставь на это. Сакко и Орнелас вот-вот сцепятся. Ты захочешь быть там».

Уилсон порылся в мусоре, наваленном на его столе, и, наконец, достал карандаш и блокнот.

«Где и когда?»

«Пока нет», — сказал ему Ламанча. «Мы должны позволить этому идти своим чередом».