Ничего.

Кубинский спецназовец нахмурился, когда вернулся в спальню, но выражение его лица сразу изменилось, когда он увидел складывающиеся дверцы шкафа. Быстро подойдя к шкафу, он поднял автомат 45-го калибра, обхватил его обеими руками и выпустил три патрона на высоту пояса через двойные дверцы.

Это была азартная игра, но его цель была верной. Сдавленный вскрик из глубины чулана вознаградил его, и Торо закрыл щель, широко распахнув дверь, больше не боясь, что Орнелас может представлять какую-либо физическую угрозу для его людей.

Предатель забился в угол шкафа, спрятавшись среди, возможно, пятидесяти дорогих на вид костюмов. И Торо не нужно было спрашивать себя, откуда взялись деньги на эту одежду, на этот дом. Орнелас продал свой народ и свою честь, продал себя тому, кто заплатит больше, как путана на улице… и ему пришло время начать платить свои взносы.

Торо наклонился к шкафу, схватил в пригоршню волосы своей жертвы и выволок его на середину комнаты. Теперь Орнелас хныкал, плакал, как человек, боящийся смерти, когда она постучала в его дверь. Он переводил взгляд с одного лица на другое, постоянно возвращаясь к Торо, все еще боясь заговорить, хотя ему явно хотелось молить о пощаде.

За него говорил Торо.

«Встань, Рауль», — рявкнул он. «Пришло время познакомиться со своими людьми».

Дон Филипп Сакко беспокойно заерзал на заднем сиденье серебристого «Роллс-ройса». Сакко хотел сигару, но боялся, что у него затрясутся руки, если он попытается ее зажечь. Он скорее сделал бы все, чтобы подавить это желание, чем позволил бы своим солдатам увидеть его нервозность накануне битвы. Поэтому он успокоился и стал ждать приказа, который подтолкнул бы его к бою, как какого-нибудь младшего наемного убийцу.

С ним в «Роллс-ройсе» было шесть пистолетов: по одному с каждой стороны от него сзади, пара на откидных сиденьях и еще пара спереди. Все они были вооружены до зубов, их руки держались поближе к оружию в кобурах, им не терпелось воспользоваться им. Они были настроены убивать, чертовски верно, и желали этого так сильно, что могли попробовать это на вкус.

Они были хорошими парнями, эти друзья. Некоторые из них были моложе, чем ему хотелось бы, но все опытные стрелки в эти дни ушли на пастбище. Во всяком случае, служба в армии — дело молодых людей, думал он, хотя такой старый конь, как он, все еще мог бы научить их кое-чему, когда дело доходило до надирания задниц.

В угольно-черных «Линкольнах Континенталл», припаркованных по обе стороны от «Роллс-ройса» Сакко, находились идентичные контингенты его «хардменов» — всего восемнадцать пушек. Это было ядро его ударной группы, и они ждали на парковке возле круглосуточного супермаркета уже почти девяносто минут, ожидая вестей от одной из машин «пойнта», как только был достигнут первый решающий контакт с врагом.

На этот раз Сакко был генералом, и он ни за что не стал бы прятаться где-то в тылу. Он был полон решимости повести свои войска в бой, закрывая «бутылочное горлышко» своими врагами, запертыми внутри.

Это была легкая схватка, поскольку к дамбе Рикенбакер подходили только три основных маршрута. И независимо от того, с какой стороны пришли кубинские артиллеристы, им пришлось бы выбрать один из маршрутов, которые Сакко уже пикетировал наблюдателями в стратегических точках.

Каким бы способом они ни поступали, они были у него, и его собственное центральное местоположение позволяло ему мгновенно реагировать на любую точку контакта в течение нескольких секунд после первого обнаружения.

План был прост, и именно поэтому он ему понравился.

Сакко не до конца понимал, что делал Томми Дрейк со своими кубинскими контактами, и в данный момент ему было на самом деле наплевать. Черт возьми, пришло время свести счеты.

Пришло время сохранить лицо, навести порядок в своем доме, верно, и восстановить часть своего пошатнувшегося престижа в комиссии.

Когда он закончит сегодня надирать задницу, у него будет достаточно времени, чтобы осмотреться и увидеть, как далеко распространилась измена в его семье. Возможно, этого времени достаточно, чтобы показать некоему хитрожопому Тузу Пик, как старые профи справлялись с революциями в рядах.

Между стрелками на передних сиденьях ожила портативная рация. Сакко щелкнул пальцами, потянулся к рации и забрал ее из рук водителя.

«Это Диггер, вызывает базу. Ты там, шеф?»

Сакко узнал в нем своего скаута на Брикелл-авеню.

«Я слушаю», — отрезал он. «В чем дело?»

«Четыре фургона направились в вашу сторону, за рулем были кубинцы».

«Задержи их, насколько сможешь. Мы приближаемся».