Дайна была потрясена. То, что она услышала, можно было определить как музыку «Хартбитс» лишь при самом поверхностном взгляде. В творчестве группы (по крайней мере, после смерти Иона и, соответственно, конца их совместной работы с Крисом) присутствовала сырая, грубая сила, принесенная с улиц больших городов. Она проглядывала даже в балладах, исполняя которые, группа представала настолько утонченной и рафинированной, насколько это вообще было возможно. Однако они не были «чистюлями». Прежде всего из-за Найджела, как подозревала Дайна; он никогда не допустил бы этого.

Музыка же, которую Крис поставил ей сейчас, была иной. В гармониях чувствовался почерк «Хартбитс», то есть – по крайней мере, для Дайны это было именно так – Криса. Однако наряду с ними присутствовала изощренность, совершенно немыслимая в рамках группы.

Песня закончилась, и вновь наступила тишина. Крис сидел неподвижно, уронив голову на руки, словно пребывая в трансе. Дайне не было видно выражение его лица.

– Это прекрасная музыка, – сказала она наконец.

– Да, но можно ли ее продать?

Она пристально посмотрела на него. Дайна явственно ощущала, что с ним произошли перемены. Раздражение и усталость по-прежнему не оставляли его, но теперь – и это было видно невооруженным глазом – к ним примешивалось жгучее желание творить, создавать музыку. Она все еще не могла сказать наверняка, какие факторы сдерживают Криса, мешают ему открыться перед ней, но внезапно поняла, что этот момент чрезвычайно важен для жизни каждого из них. «В конце концов, я его друг, – сказала она себе. – Я обязана высказать ему то, что я думаю».

– Я сомневаюсь, – тихо произнесла она, – в том, что ты задаешь себе правильный вопрос.

– А ты не сомневайся. – Он поднял голову. Своеобразный верхний свет, горевший в студии, отбрасывал на и без того изможденное и постаревшее лицо Криса причудливые тени, похожие на линии морщин, глубоко прорезавшие кожу. Это придавало ему жутковатый и вместе с тем еще более уязвимый вид.

– Неужели ты полагаешь, – продолжал он, – что я наплюю на финансовую сторону дела, чтобы вот так запросто провалиться с треском. О, эти критики будут тут как тут, и они уж постараются сделать из меня фарш, обозвав это очередной выходкой моего эго. Хотя дело вовсе не в этом.

Приблизившись к Крису, она прикоснулась к его плечу.

– Я знаю, что не в этом, Крис. Дело в музыке, которую ты теперь станешь играть.

– Ты знаешь, чего я боюсь больше всего, – произнес он со слезами на глазах. – Я боюсь стать на Чака Берри и мотаться по белому свету еще бог знает сколько лет, играя старые хиты «Хартбитс». – Он закрыл глаза и сморщил лицо, словно от боли. – Я скажу тебе по секрету то, чего не знает даже Найджел. Я не в состоянии даже слушать эти вещи, не говоря уже о том, чтобы исполнять их. Боже, я разбил все наши альбомы и выбросил их в мусорное ведро. – Он развел руками и слабо, болезненно улыбнулся. – У меня дома нет ни единой записи «Хартбитс». – Он обхватил Дайну за плечи, зарывшись лицом в ее животе. – Я больше не могу играть эту музыку. Дайна.

– Тогда тебе и незачем делать это. – Она погладила его по голове. Затем наклонившись, нежно поцеловала в затылок. – Уйди из группы, Крис. Вот увидишь, это окажется легче, чем ты думаешь. Ты отдавал ей все, не получая ничего взамен. Я знаю, как это мучает тебя. – Она сделала паузу, ожидая его ответа, и, не дождавшись, позвала. – Крис?

Он отстранился от нее, и Дайна увидела перед собой его огромные безумные глаза.

– Я не могу уйти, – воскликнул он с болью в голосе. – Они – моя семья. Я не могу бросить их.

Дайна видела, что она недалека от разгадки, но, не узнав, что скрывается за этим мучительным взглядом, была не в состоянии помочь Крису.

– Крис, ты должен сказать мне, что делает это решение столь тяжким для тебя. Я знаю, что ты хочешь обрести свободу. Что останавливает тебя?

– Нет! – Это был почти крик. Вскочив на ноги, он выбежал из комнаты. Дайна бросилась за ним, вверх по лестнице и дальше в холл. Когда она пробегала мимо спальни, что-то вдруг привлекло ее внимание. Она остановилась и зашла туда.

В комнате царил настоящий хаос; повсюду валялась одежда и газеты. Экран маленького телевизора «Сони» светился, но звук был выключен. На правой кровати стоял магнитофон со вставленной кассетой.

Нагнувшись, Дайна подняла блестевший на свету предмет, привлекший ее внимание. Это было ожерелье, состоявшее из четырех нитей, с головой египетского бога посредине. Амулет Тай. «Значит, так оно и есть, – подумала Дайна. – Теперь, когда Крис окончательно стал единолично олицетворять творческую силу группы, Тай перебралась к нему. Что скажет Найджел по этому поводу?» Она подозревала, что ровным счетом ничего. Он наверняка понимал, что не в состоянии сделать ничего, чтобы удержать ее возле себя, и не стал бы предпринимать ничего, могущего угрожать существованию группы.