Он весь прямо-таки светился радостью и гостеприимством, указывая им путь через длинный коридор в гостиную.

– Вы знакомы с Дайной? – спросил он.

– Ага, – ответил Кроуфорд. Понделл молча кивнул. Он сразу же почувствовал себя неуютно и продолжал стоять, лихорадочно перебирая пальцами рук. Кроуфорд, наоборот, преспокойно уселся на кушетку напротив камина, закинув ногу на ногу. Он был одет в льняной костюм оливкового цвета, из-под которого торчал распахнутый ворот серо-желтой полосатой рубашки.

В противоположность ему Понделл вырядился в вытертые джинсы, изношенные кроссовки и желтую майку с надписью «Пиво Курс», выведенной синей краской на груди. В такой майке он казался еще массивней, чем был в действительности.

– Хотите чего-нибудь выпить? – предложил Рубенс, зайдя за стойку бара.

– Отличная идея! Понделл оживился, глаза его заблестели. – Давай пива, – когда он открывал рот, лицо его превращалось в резиновую маску.

– Майкл?

Кроуфорд поболтал в воздухе ногой, лежавшей на костлявом колене.

– Мне скотч-виски. Неразбавленный, пожалуйста. Выполнив их заказы, Рубенс вышел из-за стойки.

– В чем, собственно говоря, дело, черт возьми? – начал Понделл, жадно прикладываясь к бутылке. – Мы должны снимать, а не протирать здесь штаны, как члены какого-нибудь вонючего клуба. У нас до черта работы!

Потягивавший свой скотч, Кроуфорд нахмурился.

– Нет, Бенни, – возразил он, не глядя на Понделла, – надо уметь проявлять терпение. В конце концов, весьма возможно, что у мистера Рубенса есть хороший повод для проведения нашей встречи.

– Таких поводов вообще не существует в природе, – отозвался Понделл. Влив в себя остатки содержимого бутылки, он громко рыгнул и спросил. – Можно еще?

– К твоим услугам, – Рубенс указал рукой на бар.

– Но ты знаешь, – медленно протянул Кроуфорд, словно тщательно обдумывая каждое слово, – Бенни все же смотрит в корень. Нам предстоит еще целая гора работы над фильмом.

Дайна поняла, что попала на спектакль бродячей труппы. Впрочем, следовало признать, что они оба отлично исполняли свои роли. И тот, и другой отпускали свои замечания, не задумываясь.

– Да, кстати, насчет работы, – вступил Рубенс, словно дождавшийся своей очереди. Он умудрялся каким-то образом смотреть одновременно на обоих гостей. – Боюсь, что ее придется подсократить.

Казалось, на мгновение эти слова повисли в воздухе, точно на лету замершие капельки дождя. Затем в гробовой тишине раздался смех. Смеялся Кроуфорд, и Дайне никогда еще не доводилось слышать звуков более странных, чем те, которые он издавал – высоких и пронзительных.

Хлопнув себя по ноге, он весело заметил, обращаясь к товарищу.

– Вот это умора, Бенни, а? Надо же отмочить такое! У Понделла, однако, был такой вид, будто он собирался разбить свою бутылку о чью-то голову.

– Нет, Майкл, я не шучу, – невозмутимо сказал Рубенс. – Шуйлер показывал мне смету за шесть месяцев. Положение из рук вон плохо.

– Да что этот шут понимает в нашем деле, – вставил Понделл. – Мы создаем настоящий шедевр, черт побери. Все должно быть, как полагается.

– Нет, – возразил Рубенс, – все должно укладываться в бюджет.

Кроуфорд громко откашлялся и, не давая Понделлу возможности открыть рот, заговорил.

– Я полагаю, что то, о чем ты просишь нас, трудно осуществимо, – голос его звучал уверенно и спокойно. – Этот фильм родился из определенного зрительского образа. Бенни и я подписали контракт с тобой, потому что мы были уверены, что ты в состоянии обеспечить нам, гм, необходимые условия для воплощения этого образа.

– Вы уже почти на четыре миллиона превысили бюджет, Майкл.

– О, господи, это всего лишь деньги! – воскликнул Понделл, вскинув от отвращения руки.

– Я думаю, – произнес Кроуфорд, поднимаясь с кушетки – ему явно надоел вид возвышающейся перед ним фигуры Рубенса, – что Бенни вполне верно уловил суть момента. Мы принялись за эту ленту не для того, чтобы кто-то навязывал нам свою волю.

– Наверное, ты не понял, о чем я говорю, Майкл, – возразил Рубенс. – Если бы вы, ребята, взяли ситуацию под контроль вместо того, чтобы позволять художнику-оформителю заказывать неоновую иллюминацию стоимостью в четверть миллиона...

– Ты видел этот дубль? – завопил Понделл. – Он чертовски хорош!

– Если бы вы подходили к делу ответственно, – продолжал Рубенс так, словно его никто не перебивал, – то никто бы ничего вам не навязывал.

– А ты видел сцену, о которой идет речь? – Кроуфорду с каждой секундой становилось все труднее сдерживать себя.