— У них была великая держава, — с гордостью сказал Ханания Мар-Камбар, — от Загроса до Средиземного моря и от нагорий Тавра до самого Нила. Ассирия, первая империя, что царила здесь до арабов и римлян, еще до самого Александра Македонского.

— Это не ваш город стоял вон там? — Святослав кивнул на угадывавшиеся на другом берегу реки руины. Уже совсем стемнело, но взошедшая Луна озарила руины древнего города, придавая им загадочный и немного зловещий вид.

— Да, все так, — кивнул Мар-Камбар, — Ниневия, столица великих царей Ассирии.

Святослав молча уставился на залитые лунным светом руины. Было в них что-то завораживающее и странное чувство охватило Святослава: перед его взором вставали древние города с причудливыми строениями, окруженными роскошными садами; величественные обряды перед каменными статуями незнакомых богов, убранными в золото и серебро. И войны — многочисленные армии в бронзовых и железных доспехах, верхом на боевых колесницах, проносящихся по пустыне. И трупы, множество трупов — сваленных у реки, корчащиеся на кольях, возвышавшиеся у дороги пирамиды из человеческих голов, над которыми реют отяжелевшие от мертвечины стервятники.

Святослав помотал головой, возвращаясь в реальность.

— Я бы хотел посмотреть на эту вашу столицу, — сказал он, обращаясь к Ханании, — причем прямо сейчас. Ты проводишь меня туда?

— Как пожелает великий князь, — с удивлением посмотрел на него айсор, — правда, сейчас может быть нелегко найти лодочника, что перевез бы тебя через Тигр.

— Я найду, — усмехнулся князь, — эй Гарольд, Ратьмер, Славута! Соберите человек десять, кто пойдет со мной на тот берег. Князь желает осмотреть старый город.

Названные им дружинники послушно кивнули и разбрелись по дворцу в поисках воинов. Свенельд, удивленно смотревший на Святослава, хотел было что-то съязвить, когда к нему вдруг подошел цесаревич. Василий, также облачившийся в трофейные арабские одежды, — с пурпурным плащом поверх них, — держал в руке серебряную чашу с вином.

— Я видел, как ты держал стену щитов, — сказал он, — во всем нашем войске не нашлось бы воина, кто дрался бы так как ты или Святослав. Ни Варда Склир, ни даже Цимисхий не сравнились бы с вами на поле боя.

— Пустое, — деланно усмехнулся Свенельд, вновь пригубив из кубка, пряча совсем не свойственное ему стеснение, — это разве бой? Видел бы ты меня лет двадцать назад.

— Ты воюешь так давно? — с невольным восхищением воскликнул Василий.

— Я дерусь уже лет сорок, — рассмеялся Свенельд, — я был совсем мальчишкой, еще моложе тебя, когда покинул родную землю и с тех пор только и делаю, что сражаюсь. С данами, вендами, эстами, словенами, хазарами, печенегами, болгарами, греками...

— То есть с нами? — уточнил Василий, — а как тебе сейчас воюется в союзе с Цимисхием?

Свенельд пожал литыми плечами.

— Я едва спасся от греческого огня, когда князь Игорь вел лодьи на Царьград, — сказал он, — а потом сопровождал его жену, Ольгу, когда она навещала твоего деда, что звал себя Рожденным в Пурпуре. Потом я воевал против Фоки и Цимисхия в Болгарии — а теперь сражаюсь бок о бок с греками в этой сожженной Суртом земле. Война изменчива.

— Ты был при дворце моего деда? — жадно спросил юноша, — и видел его? И отца?

— И твоего деда, — кивнул Свенельд, — и отца. И твою мать тоже, — не удержался он, напоследок. От этих слов Василий зарделся, глаза его вспыхнули, словно осенившись внезапной догадкой. Казалось, с его губ вот-вот сорвется еще один вопрос, но тут же цесаревич вновь напустил на себя маску надменной отстраненности, выглядевшей в его возрасте несколько комично.

– Я тоже буду великим воином, — сказал он, — когда взойду на трон. Куда более великим, чем ты, — он громко щелкнул пальцами, подзывая пробегавшего мимо смазливого юношу с длинными черными волосами, — эй, агарянин! Еще вина!

Князь Святослав шел меж развалин мертвого города, в сопровождении десятка дружинников и едва поспевавшего за русами Ханании Мар-Камбара. Вокруг них вздымались холмы, в которых только очень внимательный взгляд мог различить руины некогда роскошных дворцов и храмы забытых богов, статуи свирепых драконов и львов, грифонов и быков с человеческими головами. Под ногами хрустели осколки черепков и кости, множество человеческих костей, обильно усеявших улицы забытого города.