– Да, та самая! Та, что мне сломала кисть… Это – няня молодой леди…

Пока я смотрела на маленькую и хрупкую няню, пожимающую плечами, жандармы исчезли за поворотом.

– Он мне, между прочим, манжету помял! – поежилась няня, как бы слегка оправдываясь.

Альвионское небо, похожее на серую рваную тряпку, которую частенько выжимают дождем на головы прохожих, немного прояснилось. Тучи расползлись, пропуская тусклые солнечные лучи.

– Не желаете ли вы пройти со мной в карету? – послышался голос позади меня.

– Нет, не желаю, – ответила я, сжимая кулаки.

– Я, конечно, не настаиваю. Кто я такой, чтобы настаивать? – в голосе читалась улыбка. Но тут же голос изменился. В нем слышался приказ. – Но считаю до трех! Раз, два…

И что он мне сделает? Я краем глаза увидела поверенного, который вышел из ночлежки, пряча бумаги в свой портфель с золотой застежкой. Следом вышел хозяин ночлежки, прижимая что-то к груди. Он кричал: «Я так вам благодарен! Мы с Анной так вам благодарны!».

– Три! – послышалось короткое. – Зря вы меня недооцениваете!

Я почувствовала, как меня больно дернули за руку. Да так, что я неловко упала животом на его колени. Мои руки схватили и сжали, словно наручниками. От неожиданности и силы, с которой меня прижали к своим коленям, я растерялась.

– Домой, – послышался голос надо мной, пока я упиралась и пыталась вырваться. Но сильные руки не давали мне ни единого шанса. Мне было даже больно.

– Мерзавец! Негодяй! – цедила я, чувствуя, как мы въезжаем в карету.

– Чем больше вы сопротивляетесь, тем больнее будет. Мне кажется, этот скандал будет отлично смотреться у меня дома! Поэтому поберегите силы! – послышался насмешливый голос. – Я слишком долго искал тебя, чтобы снова потерять.

– А ну быстро отпустил мою девочку! – послышался свирепый голос няни. – Ты не смеешь с ней так обращаться!

– Принцесса Алмазных Копей, лежите тихо, – потрепали меня по голове, чтобы снова больно сжать руки. – Мы скоро приедем, моя королева полутьмы!

О, как же я его ненавижу! Да как он смеет меня так называть!

Я унизительно лежала на животе. Стоило приподнять голову, как в взгляд упирался в низенький столик. На нем лежала какая-то бумага. Это был полицейский рапорт о выловленной в Вельде неизвестной утопленнице. Ее случайно выловили рыбаки. Думали, что это – огромный сом. Но еще не один пойманный сом не носил пестрые шляпки с цветами. Судя по одежде, это была благородная девушка. Примерный возраст – от восемнадцати до двадцати пяти. При ней была обнаружена размытая водой записка. Рядом с рапортом стоял полупустой пузырек с сердечными каплями и валялся смятый платок с инициалами «В.А».

Внутри меня ядовитая, обжигающая ненависть смешивалась с удивлением.

Я представила, как ему принесли этот отчет, как он схватил платок, сжал его, вдыхая мятный запах капель, с ужасом представляя, что это мое тело выловили рыбаки. Как к нему сбежались слуги, видя, что хозяину плохо. Наверняка даже кучер остановил карету, чтобы броситься к господину.

– Вам удобно? – послышался голос надо мной.

– Нет! – простонала я, слыша, как рвется няня мне на помощь.

– А мне красиво, – послышался смех. – Так что придется потерпеть! Мы почти приехали!

Послышался грохот ворот. Значит, карета въехала во двор. Мне казалось, что мы остановимся в любой момент. Но мы все ехали и ехали.

– У меня обширные владения, – заметил голос надо мной. Я стиснула зубы, чувствуя, как меня пропитывает запах его духов. Я буду ненавидеть его до конца жизни! И духи тоже!

Наконец-то карета остановилась. Кто-то из лошадей фыркнул, словно выругался. Дверца щелкнула, открываясь, а меня так и повезли в дом.

– Я только что купил это поместье, так что не обращайте внимания, – послышался голос надо мной. Я видела заросший и мрачный сад. В высохшем фонтане не было воды. Только ворох прошлогодних листьев шуршал, перекатываясь по мраморной чаше. Огромный особняк выглядел так, словно нависал над нами, требуя почтения к его владельцу. «Ты хоть знаешь, к кому ты пришел?», – грозно сверкал он здоровенными окнами.

– Няню не забудьте! – послышалась насмешка. – Вы поберегли силы для скандала? Это хорошо!

Меня отпустили в тот момент, когда огромная дверь закрылась, словно отрезав меня от всего мира и прошлой жизни.

– Зря вы выбрали замужество. Я – отвратительный муж, но отличный любовник, – склонились ко мне, явно издеваясь.

– Вы… – задохнулась я, слыша, как в полупустом зале улетает эхом мой крик. – Я ненавижу вас! Вы разорили моего отца! И…

– Этого я не отрицаю. Однако… В нашем скандале что-то не так, – внезапно перебил меня этот негодяй, поглаживая свой подбородок двумя пальцами. Его уродливый шрам вызвал у меня волну отвращения.

– Кажется, я понял, что не так, – улыбнулись мне. – Вы похожи на городскую сумасшедшую, которая проклинает всех на центральной площади. Давайте перед скандалом вы примете ванну. Чистой скандалить намного приятней!

– Да как вы посмели сравнить меня с… – выкрикнула я, неожиданно замирая. Ванна? Настоящая?

Я вспомнила горячую воду, ароматную пену, крема, баночки, свечи, служанок, которые бережно расчесывают волосы, натирают тебя маслами и несут чистые полотенца.

– Отведите ее в ванную, – послышался приказ. Меня взяли под руки молчаливые крупные служанки и повели по коридору. – Няню тоже не мешало бы привести в порядок.